Эволюция языков

Материал из Альманах "Покорение смыслов"
Перейти к: навигация, поиск

Эволюция языков - (лингвистическая эволюция) - совокупность процессов развития вербального общения между людьми. В настоящей статье рассматривается происхождение и дальнейшее развитие звукового языка, или глоттогенез.

Глоттогенез - (греч. glotta — язык и genesis — происхождение) — процесс становления человеческого естественного звукового языка, отличного от других систем знаков. Глоттогенез продолжает более общую проблему возникновения языка, получающую философское, социологическое и психологическое осмысление. Наука изучает эволюцию языков лингвистическими методами (в основном сравнительно-исторического языкознания), а также с помощью ряда смежных наук о человеке.
Сравнительно-исторический метод позволяет путем сравнения праязыков отдельных макросемей наметить формы вероятного исходного праязыка Homo sapiens sapiens (современного человека), который после своего возникновения около 100 тыс. лет назад мог распасться на диалекты, давшие около 40—30 тыс. лет назад по мере расселения человека из Африки по Евразии и увеличения числа древних людей начало отдельным языкам (праязыкам макросемей); историческая типология помогает вскрыть наиболее вероятные пути формирования основных языковых категорий.Методы антропологии и примыкающих к ней наук позволяют ориентировочно отнести возникновение естественного звукового языка в его членораздельной, близкой к современной форме к периоду около 100 тыс. лет назад, лежащему между неандертальцами (Homo sapiens) и первыми людьми совр. типа (Homo sapiens sapiens). Предположительно левое полушарие, которое и у современного человека ответственно не только за речь, но и за координацию движений обеих рук, в глубокой древности отвечало не только за звуковые сигналы, но и за жесты рук предков человека. Можно предположить, что принципы построения последовательностей жестов рук, в «языке жестов» гоминидов служившие главным способом передачи сложных значений, были позднее перенесены на звуковые последовательности. Предполагается, что подобные системы жестовых знаков наряду с ограниченным количеством (около 20—40) коротких звуковых сигналов были основным средством общения гомннидов на протяжении приблизительно 3 млн. лет и только в самый поздний период эволюции предков человека (100—40 тыс. лет назад) начинается развитие звукового языка. Поэтому возможно, что за периодом, когда жестовая сигнализация сосуществовала со звуковой, следует период длительной эволюции словесных способов называния предметов посредством последовательностей фонем[1]., число которых во всех языках близко к числу звуковых сигналов антропоидов, тогда как синтаксис раннего звукового языка оставался еще очень простым. Описанные периоды ранней эволюции языка, по-видимому, предшествуют появлению Homo sapiens sapiens, для к-рого в отличие от всех предшествующих гомннидов характерно развитие височно-лобных зон и дальнейшее развитие передних лобных зон, связанных со сложными синтаксическими структурами левого полушария.

Содержание

[править] Что такое язык

[править] Возникновение

Предки людей, видимо, обладали целым рядом способностей, явившихся адаптивными эволюционными преимуществами для развития коммуникативной системы. Прежде всего, они были животными общественными, соответственно, стремились побуждать сородичей к тем или иным действиям, используя не прямое физическое воздействие, а коммуникативное поведение. Далее, они должны были обладать способностью запоминать результаты актов коммуникации, в которых они сами не участвовали (а были лишь сторонними наблюдателями), способностью перенимать поведенческие навыки, а также способностью понимать ментальное состояние окружающих. Самым главным преимуществом, выработанной в ходе эволюции системы хищник-жертва была способность пользоваться неврожденными сигналами, придумывая их по мере возникновения в них нужды. Все эти способности отмечаются у современных человекообразных обезьян, следовательно, с большой вероятностью они имелись и у ранних гоминид. Мощный прогресс в развитии коммуникативной системы гоминид был связан, видимо, с тем, что после масштабных климатических изменений возникла необходимость освоения новой экологической ниши, к которой гоминиды не имели необходимых специализаций. Путь анатомо-физиологического приспособления к новым условиям оказался тупиковым; больший успех принесло совершенствование таких имевшихся характеристик, как передача поведенческих навыков внегенетическим путем, орудийная деятельность, способность делать выводы из наблюдений за окружающей действительностью, а также социальная организация, обслуживавшаяся коммуникативной системой. Таким образом, отбор благоприятствовал развитию успешности коммуникации, что и привело в итоге к появлению вида, высокоспециализированного в области коммуникации - человека разумного. Отбор на эффективность коммуникации давал преимущество тем группам, члены которых были склонны запоминать однажды созданные сигналы и затем повторять их для обозначения сходных ситуаций (соответственно, детеныши в таких группах должны были в большей степени, чем в других группах, иметь потребность в выучивании сигналов). Тем самым, общее число сигналов постепенно накапливалось, а их первоначальный смысл постепенно утрачивался (как следствие многочисленных повторений), что превращало их в знаки-символы. Накопление же знаков-символов приводит с неизбежностью к тому, что в каждом таком знаке выделяются "опорные компоненты" - немногочисленные и легкозапоминающиеся конструктивные элементы знаков (так же развивались иероглифы в Китае и Египте). С момента разложения знаков на такие элементы возникает возможность выучивать их с первого предъявления (как это делают дети). Кроме того, накопление знаков с какого-то момента начинает давать возможность создавать новые знаки не на базе реальных ситуаций, а на базе уже известных знаков, несколько модифицируя их. Запоминание некоторого количества пар знаков, таких, что один из знаков в каждой паре является модификацией другого, дает возможность обобщить модификацию и применять ее впоследствии для создания новых знаков. Именно это делает коммуникативную систему "достраиваемой", дает возможность, зная небольшое количество исходных знаков и правил модификации, создавать неограниченное количество новых сообщений, что и знаменует собой переход от "дочеловеческой коммуникативной системы" к собственно языку.

Модификации могут состоять как в изменении самого знака, так и в добавлении к нему другого знака. Первые приводят в дальнейшем к возникновению морфологии, вторые - через обобщение правил, связывающих знаки в рамках одной цепочки, - к синтаксису (который далее, путем грамматикализации, также может порождать морфологию). Как показывают исследования, для возникновения зачатков синтаксиса достаточно наличия в репертуаре нескольких сотен знаков. Переход от жестово-мимической коммуникации (где звук играл лишь вспомогательную роль) к звуковой был связан, видимо, с тем, что орудийная деятельность и коммуникация стали мешать друг другу. С какого-то момента выигрыш стали получать те группы, члены которых по возгласу, предшествующему собственно коммуникации и служащему лишь для привлечения внимания, стали лучше прочих "угадывать", что же именно будет сообщено. В результате ритуализации звуковые сигналы освободились от эмоциональной составляющей и смогли перейти под волевой контроль, для которого были использованы те же зоны мозга, которые управляли действиями руки (заметим, что связь между речью и движениями рук существует и поныне, проявляясь в непроизвольной жестикуляции, сопровождающей говорение). С этого момента формируется способность к звуковому подражанию и появляется возможность создания и накопления звуковых неврожденных сигналов (при сохранении некоторого количества врожденных звуков - таких, как, например, плач или визг ужаса). Очевидно, переход к звуковой коммуникации произошел до появления человека разумного: в противном случае наш вид не имел бы столь выраженных анатомо-физиологических приспособлений для звучащей речи. Развитие языка было, по-видимому, тесно связано с развитием у гоминид способности к умозаключениям на основе наблюдений. Если особи склонны делать выводы, наблюдая (в числе прочего) за поведением сородичей, преимущество получат те группы, члены которых будут сопровождать свою деятельность некоторыми специальными действиями, дающими возможность делать такие выводы более эффективно. Соответственно, в таких группах будет развиваться особый жанр коммуникации - комментирование (у современных обезьян оно отмечается лишь крайне редко, у детей же составляет значительную часть языкового поведения). Его развитие приводит к появлению нарратива. Изложенная гипотеза имеет несколько следствий. Так, она предполагает, что язык человека разумного - это не уникальное с самого начала творение эволюции, а лишь наиболее успешный вариант из множества конкурировавших. Кроме того, вероятно, что именно развитие коммуникативной системы, создавая все бóльшие возможности для планирования будущего (создание таких возможностей - общее свойство всех коммуникативных систем), дало мощный импульс развитию орудийной деятельности.

[править] Язык и изготовление орудий труда

Изготовление орудий труда говорит о появлении когнитивных возможностей изготавливавших их видов. Так, комбинированные орудия (имевшиеся, заметим, не только у кроманьонцев, но и у неандертальцев) свидетельствуют о возможности мыслить целое составленным из частей, - это могло отразиться и в коммуникативной системе, в построении знаков из знаков, а также знаков из незначащих элементов. Изготовление орудий для производства орудий свидетельствует о возможности долговременного планирования: индивид, идя за сырьем для таких орудий (а на ряде памятников зафиксировано использование таких пород камня, которые не встречаются в их окрестностях, что свидетельствует о намеренной транспортировке сырья, причем иногда на десятки километров, должен предвидеть достаточно длинную цепочку событий: добычу сырья, принесение его на стоянку, где можно заниматься его обработкой, изготовление орудия, изготовление с его помощью другого орудия, использование этого последнего орудия для тех или иных целей. Следует отметить, что не только человек, но и некоторые приматы (гоминиды) способны к изготовлению орудий для производства других орудий труда[2]. Изготовление орудий для производства других орудий должно коррелировать со способностью мозга составлять поведенческие программы. Эта способность могла быть впоследствии распространена и на коммуникативное поведение, составив основу синтаксиса. Погребения свидетельствуют о том, что коммуникативная система соответствующего вида обладала свойством перемещаемости: она должна была давать возможность говорить о вымышленной (т.е. в любом случае недоступной наблюдению «здесь и сейчас») реальности - потустороннем мире. Таким образом могли сформироваться не только сознательно-реальное отражение в мозгу действительности, но также и рассмотрение метафизических образов, расширяющих и делающих реальную картину более понятной для восприятия. Однако, появление способности к изготовлению тех или иных орудий, а также предметов неутилитарного назначения не приводит автоматически к началу их изготовления: иногда между первым и вторым пролегает промежуток в десятки тысяч лет. Объяснить, почему на палеолитических стоянках стали появляться предметы определенного типа, значит объяснить не то, почему их появление стало возможным, а то, почему оно стало необходимым, почему люди оказались вынуждены заменить старую, хорошо освоенную технологию на новую, более сложную и трудоемкую.

[править] Язык и мозг

Речевые области мозга Рисунок с сайта: Нейробиология

За последние десятилетия знания об устройстве мозга сильно расширились и углубились. Исследования, проведенные на живом бодрствующем мозге, дали возможность установить, что при порождении и распознавании речи активируется огромное количество нейронов из различных участков коры больших полушарий (как левого, так и правого), а также других отделов мозга[3]. Имеется несколько зон, связанных с семантической и событийной памятью, многие связанные и взаимодействующие друг с другом отделы мозга задействованы в работе грамматики [4]. Вообще, мозг не делится на «логические модули» - скорее, его структура ситуативна: так, например, в предлобной коре на двух соседних участках расположен центр, управляющий движением глаза, и центр, управляющий вниманием глаза; у макаков приблизительно одно и то же поле «ведает» зрительным распознаванием мелких объектов, движущихся около лица, и регистрирует прикосновения к лицу [5]. Нейронные структуры, расположенные около сильвиевой борозды, связаны в первую очередь с сенсомоторной функцией языка и участвуют в распознавании минимальных фонетических единиц, от них сигнал поступает в несколько более отдаленные, которые анализируют более крупные отрезки речи, и так далее, - чем дальше отстоит участок мозга от непосредственного приемника сигналов, чем больше времени идет к нему нейронный сигнал, тем большего объема языковые единства он будет анализировать, вплоть до текста в целом. Стало известно, что в процессе онтогенеза (не только у детей, но и у взрослых) зона сосредоточения языка вначале блуждает по коре, выбирая в зависимости от обстоятельств область своего последующего расположения, также два разных языка предпочитают не пересекаться в коре, а выбирать либо разные участки одного полушария, либо разные полушария. В левом полушарии локализуется тот язык, который является для данного человека основным языком общения на протяжении последнего времени (которое в разных случаях может определяться по-разному), в правом - тот, что используется реже (если оба языка используются человеком в равной мере, они размещаются в одних и тех же нейронах). Структуры мозга, ответственные за одни и те же элементы языка, у разных людей, как оказалось, могут быть расположены в разных областях. Соответственно, стало вполне очевидно отсутствие постулировавшегося ранее «языкового органа» - такого участка мозга, который бы один выполнял все задачи, связанные с языком, и не выполнял бы других задач. Можно говорить лишь о том, что некоторые зоны мозга предпочтительны для определенных речевых функций, контролируют эти функции (выполняемые самыми разными структурами) в большей степени, чем другие.

Нередко считается, что большое значение для появления человеческого языка имеет асимметрия мозга. Однако, если бы оба полушария мозга были равноправными и выполняли одни и те же функции, это привело бы к неразберихе: не существовало бы возможности выбрать, какое из полушарий должно произвести соответствующее действие в данный конкретный момент. И естественный отбор благоприятствует тем особям, в чьем мозге одни функции сосредоточены в одной части, а другие - в другой: такие особи выдают более быструю и точную реакцию на внешние события. Действительно, асимметрия мозга обнаружена у самых разных животных- не только у млекопитающих, но даже у птиц и земноводных, мозг которых сильно отличается по своему строению от человеческого (например, там отсутствует новая кора больших полушарий - носитель той самой асимметрии, которая считается едва ли не определяющей для языка). Асимметрия же, присущая человеческому мозгу, вполне вероятно, является, скорее, следствием, чем причиной возникновения языка; связь с доминированием правой руки, вопреки распространенному мнению, не прямая, а опосредованная. Для полноценной работы языкового механизма необходимы оба полушария: левое занимается анализом фонем, слов, синтаксических структур предложений, правое же следит за общей логикой текста. Языковой знак хранится в мозгу как система связей между представлениями об артикуляторных жестах (внешней форме знака) и представлениями о том или ином элементе окружающей действительности (смысле знака). Акустическое представление внешней формы знака представляет собой проекцию на представление артикуляторное: для распознаваемого звука подбирается комбинация артикуляторных движений, которая могла бы его произвести[6], причем эти комбинации у разных людей могут различаться.

[править] Язык и ДНК

Молекулярно-генетические исследования сильно изменили представления о родословном древе человека. В частности, было установлено, что неандерталец не является предком человека разумного - время разделения предков человека разумного и неандертальца оценивается по данным митохондриальной ДНК примерно в пятьсот тысяч лет; соответственно, неандертальская система коммуникации не является системой, непосредственно предшествующей человеческому языку. На роль непосредственного предка нашего вида претендует в настоящее время в основном Homo erectus (человек прямоходящий) и некоторые другие древних гоминид. могли ли другие представители рода Homo внести свой вклад в образование вида Homo sapiens, - если да, то, может быть, человеческий язык хранит следы влияния коммуникативных систем других гоминид. В настоящее время изучается вопрос, влияла ли на становления языка возможность скрещивания (метисации) между разными видами человека. Археологи и антропологи усматривают у многих останков переходные черты (прежде всего между неоантропами и неандертальцами) и на этом основании делают вывод о возможности метисации. Генетики же, напротив, уверены, что метисации не было и не могло быть, поскольку неандертальские последовательности нуклеотидов отсутствуют в митохондриальной ДНК населения Европы - единственного региона, где обитали неандертальцы, утверждается, что данные митохондриальной ДНК не могут являться однозначным свидетельством; разные участки разных молекул ДНК хранят следы разных событий в истории человечества: и следы заселения Евразии архантропами около 1,9 млн лет назад, и следы более поздней ашельской экспансии (650 тыс. лет назад), и следы миграции из Африки человека разумного около 100 тыс. лет назад. Однако существование в составе смешанных стад может способствовать «значительному расширению коммуникативного репертуара», по крайней мере, у одного из видов. Весомым вкладом в понимание глоттогенеза явилось открытие в начале этого века генов, играющих значительную роль в обеспечении функционирования языка, прежде всего - гена FOXP2 на седьмой хромосоме. Повреждение этого гена приводит к нарушению речи, расстройству артикуляции, проблемам в области грамматики (и, кроме того, нарушению моторного контроля за мышцами рта). Как показывают исследования, этот ген подвергся мутации в ходе эволюции человека: две из трех замен, происшедших в этом гене со времени существования общего предка человека и мыши, произошли после разделения гоминид и человекообразных обезьян [7]. В рамках теории Н. Хомского [8] и его последователей предполагается, что существует некоторый набор грамматических сведений, являющийся врожденным для всех людей, разные же языки выбирают из этого набора определенные фрагменты [9]. Аргументом в пользу этой гипотезы служит прежде всего быстрое усвоение языка ребенком (в особенности - быстрое усвоение грамматики на третьем году жизни, называемое иногда «грамматическим взрывом»). Любой нормальный ребенок способен выучить человеческий язык, причем овладеть им в совершенстве, несмотря на то, что ему удается услышать сравнительно небольшое количество первичного языкового материала, его не обучают специально грамматическим правилам и даже далеко не всегда поправляют. Дети способны овладеть грамматикой даже в том случае, когда в языке взрослых она отсутствует: так, пиджин [10], не имеющий каких-либо жестких обязательных правил, превращается в креольский язык, обладающий полноценной грамматической системой, практически за одно поколение. Принципиальное значение имеет тот факт, что у человека, как и у других позвоночных, онтогенез[11] является регуляционным. Это означает, что характеристики особи определяются не только её генами, но и воздействиями окружающей среды (в частности, попадание некоторых веществ в организм вполне генетически нормальной беременной женщины может повлечь развитие у плода врожденных уродств, причем роль этих воздействий не сводится к нарушению генетически заданной цепочки событий или изменению их скорости - внешние воздействия создают систему ориентиров, позволяющих уточнить цель развития эмбриона, задать рамочные условия адаптации. Для регуляционного онтогенеза характерно наличие «чувствительных периодов», когда развивающийся организм наиболее восприимчив к воздействиям определенного типа. Есть «чувствительный период» и в усвоении языка - нормальное овладение языком гарантировано детям до шестилетнего возраста, и с этого момента оно все больше и больше ставится под угрозу до достижения пубертатного периода, если же человек не овладел языком в этот период, он, скорее всего, уже не сможет стать полноценным носителем; вероятные причины этого - возрастные изменения в мозге, такие как уменьшение уровня метаболизма и количества нейронов на протяжении младшего школьного возраста и достижение наименьшего количества синапсов и уровня метаболизма примерно в пубертатном возрасте. При регуляционном онтогенезе передаваться генетически может лишь предрасположенность к тому или иному поведению (в том числе коммуникативному), к тем или иным реакциям индивида на явления окружающей действительности - т.е. в конечном счете к тому, чтобы некоторые связи между нейронами устанавливались быстрее и были более прочными, чем другие. И действительно, предрасположенность к овладению языком развита у человека в сильнейшей степени. Прежде всего, у человека имеется желание слышать понимаемую речь, - и оно столь велико, что подчас заставляет обнаруживать слова в шумах природы и даже в синусоидной волне, генерируемой компьютером. Даже новорожденные младенцы предпочитают звуки речи (включая такие, которые они не могли различать в утробе) неречевым звукам, похожим на речевые по тембральным и темпоральным характеристикам. Желание понимать речь развито у человека настолько сильно, что он способен игнорировать нечеткости произношения, отклонения от грамматической нормы, неточные и даже неверные словоупотребления, - последнее, впрочем, может вызвать комментарий, что говорящий «сказал А вместо Б» (свидетельствующий о том, что, хотя сказано было А, слушающий тем не менее понял, что от него хотели, чтобы он понял Б). Кроме того, как показали исследования, дети имплицитно предполагают, что люди говорят на одном и том же языке (т.е., если один знает, что некий объект называется неким словом, то и другие должны это знать, относительно же знания фактов такой презумпции нет). У человека отчетливо выражено представление о том, что все предметы имеют названия, а также желание (которое проявляется начиная с очень раннего возраста, нередко до овладения речью) эти названия узнавать. Свойство это, вероятно, присуще всем человеческим детям и является либо врожденным, либо легко формируемым на базе врожденных предпосылок. Однако совершенно не следует, что существует некий особый врожденный «язык мозга», «мыслекод», который одинаков у всех людей, так что конкретные языки представляют собой лишь «переводы с мыслекода». Дело в том, что у каждого человека в сети нейронов есть перцептивные образы известных ему объектов и действий, не все из них имеют словесные названия (так, например, для многих, в том числе женщин, носящих серьги, не имеет названия та часть серьги, которая останется, если потеряется то, что к ней подвешивается), и наоборот, для одного и того же образа может существовать несколько наименований (синонимия). Иногда слово не может быть припомнено, но перцептивный образ (как некий комплекс активированных нейронов) остается - в этом случае человек говорит что-нибудь вроде «эта штука». Реплики типа «я не то хотел сказать» тоже не являются свидетельством существования «мыслекода»: они представляют собой случаи, когда человек вызвал в памяти перцептивный образ, при помощи нейронных связей это соотнеслось с некоторой звуковой цепочкой, эта звуковая цепочка вызвала возбуждение нейронов, хранящих образ другого понятия, - и человек заметил, что этот образ отличается от того, который он хотел назвать. Такие образы различаются у разных людей, поскольку они приобретаются как следствие различного жизненного опыта, но могут быть и сходны, если жизненный опыт сходен.

Предрасположенность к усвоению языка закрепилась в генах путем естественного отбора. Предрасположенность к поиску структуры, желание слышать понимаемую речь и знать имена всего сущего - далеко не единственные когнитивные свойства, необходимые для того, чтобы коммуникативная система превратилась в настоящий человеческий язык. Среди других подобных предпосылок исследователи называют «теорию ума» (англ. theory of mind) - способность к пониманию ментального состояния другой особи. Действительно, при отсутствии «теории ума» появление языка было бы просто невозможным: так или иначе, язык предназначен для коммуникативного воздействия на других, причем воздействия подчас очень изощренного. Создать коммуникативную систему столь высокого уровня сложности без использования обратной связи, видимо, невозможно. Такую обратную связь и дает «теория ума»: вступающий в коммуникацию индивид имеет некоторое представление о ментальном состоянии собеседника и в соответствии с этим может захотеть это ментальное состояние изменить, при этом он оказывается в состоянии проконтролировать, произошло ли желаемое изменение. «Теория ума» появилась задолго до человека - так, она имеется у шимпанзе; существование ее, по-видимому, обеспечивается зеркальными нейронами. В последнее время "теория ума" стала необычайно популярна, поскольку её выводы приводят к так называемым возможностям "манипулирования сознанием" Развитием систем зеркальных нейронов обусловливается и свойственная человеку способность к звуковому подражанию, без которой было бы невозможно овладеть звучащей речью. У обезьян (в том числе у антропоидов), как всегда считалось, эта способность полностью отсутствует, поскольку их вокализации являются врожденными. Однако недавние результаты наблюдений за бонобо (карликовым шимпанзе, Pan paniscus) Канзи, который воспитывался в языковой среде, формируя навыки понимания устной речи, ставят категоричность этого утверждения под сомнение: в его коммуникативном репертуаре отмечено появление новых звуков, не встречающихся у других бонобо; по мнению тренера Канзи, эти звуки представляют собой попытки имитации человеческой речи. Мнение о сходстве вокализаций Канзи с английскими словами легко может быть оспорено, но его способность к созданию новых, не являющихся врожденными, звуковых сигналов несомненна. Отметим также, что способность к звуковому подражанию у человека используется практически только при овладении родным языком: большинство людей не очень хорошо подражает звукам природы, многие не могут точно воспроизвести даже несложную музыкальную фразу, лишь немногие из овладевших вторым языком во взрослом возрасте способны с успехом имитировать его фонетику.

[править] Был ли когда-то единый язык

[править] Почему языков становится много

[править] Принципы изменения

[12] [13]

[править] Языки народов на текущий момент

[править] По материалам

Козинцев А.Г. Происхождение языка: новые факты и теории // Теоретические проблемы языкознания. Сб. ст. к 140-летию каф. общего языкознания СПбГУ. - СПб., 2004

Бурлак С.А. Происхождение языка. Новые материалы и исследования. Обзор. М. 2007

Николаева Т.М. Теории происхождения языка и его эволюции – новое направление в современном языкознании. Журнал: "Вопросы языкознания", 1996, № 2

Николаева Т.М. Непарадигматическая лингвистика Языки славянских культур М: 2008 г

Бурлак С., Старостин С. Сравнительно-историческое языкознание. М.: Академия, 2005. 432 с.

Марр Н.Я. "К происхождению языков"(Марр Н.Я. Избранные работы.-Т.1.-Л., 1933.-стр.217-220)

Сталин И.В. "Марксизм и вопросы языкознания. Относительно марксизма в языкознании" (Правда.- М., 1950, 20 июня

[править] Примечания

  1. Фоне́ма (др.-греч.φώνημα —«звук») - минимальная единица звукового строя языка, служащая для опознавания и различения значимых единиц, в состав которых она входит в качестве сегментного компонента. Фонема не имеет лексического или грамматического значения, но служит для опознавания и различения слов. Фонема - инвариантная единица языка
  2. Зорина З.А., Смирнова А.А. О чем рассказали «говорящие» обезьяны: Способны ли животные оперировать символами? - М., 2006
  3. Calvin W.H., Bickerton D. Lingua ex machina: Reconciling Darwin and Chomsky with the human brain. Cambridge, 2000
  4. Givón T. The visual information-processing system as an evolutionary precursor of human language // The evolution of language out of pre-language / Ed. by Givón T., Malle B.F. - Amsterdam; Philadelphia, 2002
  5. Deacon T. The symbolic species: The co-evolution of language and the brain. - N.Y.; L., 1997. - 527 p.
  6. Lieberman P. Human language and our reptilian brain: The subcortical bases of speech, syntax and thought. - Cambridge, 2002
  7. Molecular evolution of FOXP2, a gene involved in speech and language / Enard W., Przeworski M., Fisher S.E. et al. // Nature. - L.; N.Y., 2002. - Vol. 418. - P. 869-872
  8. Н. Хомский Библиотека журнала "Скепсис"
  9. Pinker S. Language as an adaptation to the cognitive niche // Language evolution / Ed. by Christiansen M.H., Kirby S. - Oxford, 2003. - P. 16-37.
  10. Пиджины (от искаженного англ. business — дело) — структурно-функциональный тип языков, не имеющих коллектива исконных носителей и развившихся путем существенного упрощения структуры языка-источника; используются как средство межэтнического общения в среде смешанного населения. Пиджины — не результат естественного исторического развития языка, а результат вторичного преобразования его в условиях регулярных и массовых этноязыковых контактов.
  11. Онтогенез (греч. oντογένεση: ον — существо и γένεση — происхождение, рождение) — индивидуальное развитие организма от оплодотворения до смерти.
  12. E.Lieberman, M.Jean-Baptiste, J.Jackson, T.Tang, M.A.Nowak Quantifying the evolutionary dynamics of language Nature 449, 713-716 (11 October 2007)
  13. M.Pagel, Q.D.Atkinson, A.Meade Frequency of word-use predicts rates of lexical evolution throughout Indo-European history Nature 449, 717-720 (11 October 2007)
Личные инструменты
Пространства имён
Варианты
Действия
Навигация
Инструменты