Этнос - народ - нация - гражданское общество - глобальное общество - постобщество

Материал из Альманах "Покорение смыслов"
Перейти к: навигация, поиск

Содержание

[править] Введение в социологию: от общего к частному

Сделаем краткий экскурс в основы социологии, так как для понимания темы понадобятся базовые понятия этой дисциплины, рассматривающей общество как целое, предшествующее его частям. Иначе говоря, социология делает акцент на общем, т. е. на социуме, а не на частном, т. е. индивидууме, отдельной личности (личностью занимается психология). Занимаясь обществом в целом, социология определяет свою главную установку: из общего выводится частное.

[править] Социальные страты и группы

Основная конструкция социологического знания - это две оси X и Y, на которых размещаются социальные страты (ось Y) и социальные группы (ось X).

           ▲
           │ 
           │
           │
           │         ▲          ▲           ▲           ▲
социальные │         │          │           │           │
 страты -  │         │          │           │           │
  ось Y    │         │          │           │           │
           │         │          │           │           │
           │         │          │           │           │
           │         │          │           │           │
           │         │          │           │           │
           └─────────┴──────────┴───────────┴───────────┴────────►
                  власть   богатство   образование   престиж
                                                   (известность)
                          социальные группы - ось X
                     Схема 1. Базовая модель социологии

В социологии есть множество теорий, концепций, методов изучения общества, но основной смысл, научная парадигма, эпистема социологии сводится к данной простейшей схеме[1].

Ось Y, на которой размещаются страты или классы (понятые в социологическом ключе), называется осью социальной стратификации. Страты с точки зрения социологии первичны по отношению к другим формам.

На оси X располагаются социальные группы. Социальные группы - это объединения людей по признакам профессиональной, гендерной, возрастной, географической, этнической, административной принадлежности, выстроенные не по иерархическому принципу. Страты же предполагают иерархию.

Взятые вместе, оси X и Y дают базовое представление о структуре общества и места в нем любой рассматриваемой единицы - коллективной или индивидуальной. Каждое социальное явление, каждый институт и каждую личность можно «разложить» на составляющие по этим осям. Такое разложение и есть социологический анализ - главное профессиональное занятие социолога. Социология оперирует с понятием неравенства, количественный показатель которого откладывается по оси Y. На оси X отмечается качественный показатель - принадлежность к той или иной социальной группе или сразу к нескольким группам.

Страты описывают социальную иерархию, поэтому ось Y - вертикальная. Группы сами по себе еще ничего не говорят о высшем или низшем положении, поэтому ось, на которой они располагаются (ось X) - горизонтальная. То, что человек принадлежит к группе пенсионеров, православных христиан или мусульман, никак не делает пенсионера или христианина выше или ниже друг друга. Поэтому группы располагаются горизонтально и подчас накладываются друг на друга. Человек может быть пенсионером или христианином, или и тем и другим одновременно.

С точки зрения страты, человек может быть либо начальником, богатым, образованным, известным, либо подчиненным, бедным, недоученным и никому не известным обывателем. При некоторой относительности подхода, общество в целом можно выстроить по шкале стратификации (по оси Y). Обычно социологи выделяют три основных класса - высший, средний и низший. Принадлежность к каждому из них оценивается по вполне четким критериям - количество подчиненных (власть), доходы (богатство), годы образования и ученая степень (образование), индекс цитирования (престиж).

[править] Метафора театра

Положение человека относительно осей X и Y определяет его статус, и с точки зрения социологии человек есть не что иное, как статус или совокупность статусов, статуарный набор. Внутри статуса содержится набор ролей. Совокупность статусов, носителем которых является один и тот же индивидуум, представляет собой совокупность ролевых наборов. Поэтому в основе социологического метода лежит метафора театра - «Весь мир театр, и люди в нем актеры» (В. Шекспир), - в соответствии с которой социология изучает роли и хорошо или плохо они «играются». Вопрос «кем играются» социологу безразличен - например, в любой девушке социолог видит ее способность справляться с ролями возлюбленной, жены, невесты, матери, дочери, секретаря, будущего ученого, гимнастки, пловчихи, поварихи и т. д. Иными словами, в человеке социолог видит набор социальных статусов.

           ▲
           │
           │ 
           │
           │ 
социальныестатус
  страты   ├────────────── ☻ 
 (классы)  │               │ 
           │               │
           │               │ 
           │               │
           │               │ 
           └───────────────┴────────────────►
                   социальные группы
    Схема 2. Статус в социологических осях координат

[править] Человек как производная от общества

С социологической точки зрения, человек есть производная от двух осей. В зависимости от того, где мы ставим точку на схеме, определяется суть социологического человека. Статус в социологии превалирует над личными качествами. Человек является производной величиной, потому что, будучи статуарным набором, он не создает его сам. Он принимает его, он в него вписывается. Создает его всегда что-то другое.

Человек в социологии есть продукт, результат, деталь в огромной конструкции. Не он пишет драмы, не он является режиссером. Он просто играет роли, которые пишет всегда кто-то еще. Человек не строит театр. Театр заведомо построен: он называется «обществом». Социологи не ставят перед собой задачи выяснить, кто является создателем общества. Есть очевидный факт: когда мы смотрим на историю, когда мы имеем дело с людьми, мы всегда видим общество. Мы встречаем его везде - у архаических, примитивных и высокоразвитых народов. И общество всегда выстроено на коллективных, сверхиндивидуальных началах. Везде - и в сверхсложных, и в примитивных обществах - есть страты и есть группы.

Кто придумал общество? Социологи этим вопросом не задаются. Общество абсолютно, общество было всегда, и оно всегда было первично по отношению к человеку. Человек есть продукт общества, социологическая конвенция. Человека вне общества не существует как явления. Мы знаем человека только как социального человека, т. е. носителя социальных статусов.

[править] Этнос

«Этнос» - греческое слово, ἔθνος. Оно означает «народ» наряду с другими греческими синонимами, такими как γένος («генос»), φυλή («фюлэ»), δήμος («демос») и λαός («лаос»). Все эти слова - «этнос», «генос», «фюлэ», «демос» и «лаос» - имеют смысловые нюансы.

«Этнос» - это одно из названий народа, постепенно ставшее научным термином. Греческое ἔθνος близко к слову ἔθος («этос»), от которого образовано понятие «этика». «Этос» означает «нрав», «поведение», «мораль». Этика - смысловой синоним морали. Архаический древнегреческий корень ἔθ, от которого образованы оба слова «этнос» и «этос», означал «населенную местность», «местность, в которой находится деревня или поселение», или «поселение сельского толка», но не город, т. к. город - это πόλις («полис»), производное от которого - «политика».

Таким образом, в понятии «этнос» объединяются пространственное представление о населенной (сельской) местности (ἔθ), понятия «нрава», «морали» и «обычая» (ἔθος) и значение «народа» (ἔθνος). Этнос - это органическое общество, находящееся на определенной территории и отличающееся общей моралью.

Общество бывает разным: сложным (комплексным) или простым (примитивным). Этнос - это простое общество, органически (естественно) связанное с территорией и скрепленное общей нравственностью, обычаями, знаковой системой.

[править] Определение этноса (С.М. Широкогоров)

На русском языке в научный оборот термин «этнос» ввел Сергей Михайлович Широкогоров (1887 - 1939) - выдающийся русский этнолог, основатель русской этнологии, повлиявший на русского историка, этнолога и евразийца Льва Николаевича Гумилева (1912 - 1992).

Вот как С.М. Широкогоров определяет этнос:

«Этнос есть группа людей:

- говорящих на одном языке;

- признающих свое единое происхождение;

- обладающих комплексом обычаев, укладов жизни, хранимых и освященных традицией, отличаемых от обычаев других групп»[2].

Обычаи, освященные традицией и отличаемые от других групп, ясно указывают на «этос». То есть, наличие специфических традиций, обычаев и нравов составляет одну из главных характеристик этноса. Таким образом, нравственное начало, мораль, является одной из существенных сторон этноса. Этнос основан на единстве нравов, синхронизме моральных оценок. В «Генеалогии морали»[3] Ф. Ницше (1844 - 1900) предлагает обратить внимание на то, насколько отличаются нравы разных народов. Для христианских этносов есть истины вроде «возлюби ближнего своего», «не убий». А для иранцев, например, этика (этос) выражается иначе - «хорошо стрелять из лука и говорить правду». Разные этносы имеют разные этосы.

В определении Широкогорова комплекс обычаев, уклад жизни и традиции, характеризующие данный этнос, обязательно отличаются от обычаев, укладов и традиций других этносов. В самом определении этноса и этоса заложена идея множественности этносов и множества этосов, нравов, моралей. Поэтому выражение «общечеловеческий этнос» лишено смысла, т. к. ему нечему себя противопоставить. Общечеловеческого этноса нет. Этнос всегда конкретен.

Можно говорить о глобальном социуме в качестве искусственной социологической и политической конструкции, но о глобальном этносе говорить нельзя. Социум можно теоретически представить себе как нечто глобальное и универсальное, а этнос всегда конкретен и партикулярен. В центре этноса, как и в центре нравственности, всегда лежит утверждение особой системы ценностей.

Единство языка также является качественной особенностью этноса. Люди, говорящие на одном языке, живущие в одной и той же системе знаков, смыслов и значений, очерчивают особую местность в сфере идей, нравов, психологии, социальных отношений, которые их объединяют, интегрируют по культурному признаку. Этнос создает тем самым духовный мир, все участники которого пребывают в общем пространстве смысла.

Есть такое выражение - «русский мир». Оно описывает границы, в которых распространено общение на русском языке. Язык, как сказал Мартин Хайдеггер (1889 - 1976), есть «дом бытия»[4]. И этот дом всегда этничен. Язык, общность языка составляют единство общей местности в сфере духа. Не важно, принадлежит ли эта местность к одному или двум государствам, лежат ли между этносами политические или религиозные границы. Если люди говорят и думают на одном языке, то они находятся в пространстве того этноса, которому принадлежит язык.

С.М. Широкогоров говорит о признании этносом своего единого происхождения. Существует ли единое происхождение какой-то общности людей или нет? С точки зрения социологии и истории это трудноразрешимый вопрос, потому что сплошь и рядом народы, этнические культуры, традиции обращаются к теме своего мифического происхождения. Платон, например, считал себя потомком бога Посейдона.

В истоке этноса всегда лежит миф. Например, тибетцы считают, что их предками были красные обезьяны и поэтому тибетцами являются те, кто считает себя потомками красных обезьян[5]. У каждого народа - свои первопредки в культуре, и важно не то, был ли этот первопредок в действительности или нет: этого никто не знает. Важно иное: как, с какой степенью интенсивности этнос осознает и переживает свое общее происхождение (пусть чисто мифологическое). Многие, кто записываются этнически «русскими», являются представителями других (чаще всего коренных) народов Российской империи, и такая «русскость» наряду с русскоязычием и причастностью к русской культуре формирует этнос.

[править] Этнос как открытая общность

Реальность генетической общности корней происхождения не имеет большого влияния на этническое самосознание. Поэтому Широкогоров говорит не об «имеющих единое происхождение», а о «признающих» его общностях людей. Другими словами, этнос, как явствует из определений Широкогорова, является в значительной степени вопросом выбора. Этнос можно поменять, потому что, признав иное происхождение, выразив верность иным первопредкам, заговорив на ином языке и приняв участие в иных ритуалах и обрядах, человек осуществляет акт этнической трансгрессии, переходит из одного этноса в другой. То есть, этнос - сфера открытая. Даже самый закрытый и самый иерархичный этнос имеет пути, обряды и нормативные сценарии для интеграции в него. Например, если представители одного этноса потеряли маленького ребенка в лесу, а представители другого его нашли, пожалели, взяли к себе, то он стал представителем этого этноса. Его этническая идентичность будет формироваться в новом этносе, частью которого он и будет являться.

[править] Определение этничности (М. Вебер)

Второе определение этноса, или этничности, дал Макс Вебер (1864 - 1920), классик социологии. Он утверждал, что этничность есть принадлежность к этнической группе, объединенной культурной однородностью и верой в общее происхождение[6]. Это определение аналогично дефиниции Широкогорова, за исключением тематики языка. Характерно, что у Вебера, как и у Широкогорова, этнос определяется не просто общим происхождением, но верой в общее происхождение. Этнос есть концепт и волевое решение человеческого духа, а не биологическая предопределенность (впрочем, само понятие «биологии» требует тщательного социологического анализа: так ли уж достоверны объяснения общественных закономерностей через обращения к телесным, зоологическим или физиологическим особенностям организмов?).

[править] Теория этногенеза Л.Н. Гумилева

Знаменитый русский историк Лев Николаевич Гумилев внес в развитие этнологии, обозначенной и конституированной Широкогоровым, ряд совершенно новых моментов, разработав собственное оригинальное учение. Не подлежит сомнению, что Гумилев, работавший в условиях СССР, был знаком с книгами Широкогорова, которые были недоступны для большинства советских историков и практически не упоминались и не учитывались. Теория Гумилева представляют собой развитие идей Широкогорова, хотя многие аспекты Гумилев воспринял критически и попытался преодолеть их и превзойти. При этом надо учитывать также влияние, которое оказала на Гумилева евразийская мировоззренческая школа, также полностью закрытая и недоступная для остальных советских ученых.

[править] Двусмысленность определений этноса у Гумилева

Главной теоретической программной книгой Льва Гумилева является «Этногенез и биосфера земли»[7]. В ней Гумилев излагает свою концепцию становления, возникновения и деградации этносов. В этом смысле она представляет собой развитую научную модель, которую сам Гумилев считал следующей ступенью развития этнологии.

Надо сразу заметить, что определение, даваемое Гумилевым этносу, следует признать отличающимся в худшую сторону от той ясной картины, которую дает формула Широкогорова. В нескольких местах Гумилев говорит, что «этнос явление не социальное, потому что может существовать в нескольких формациях»[8]. Сама эта идея верна, т. к. показывает, что этническое измерение присутствует не только в простых обществах, но и в сложных. Но если воспринимать ее буквально и отказывать этносу в том, что это одна из форм общества, мы утратим научную строгость и придем к противоречию. Правда, в другом месте Гумилев говорит об этносе как о «форме коллективного бытия, присущей лишь человеку»[9]. Это совершенно верно: ведь форма коллективного бытия и есть общество и социальное явление.

Еще в одном месте Гумилев определяет этнос как «устойчивый, естественно сложившийся коллектив людей, противопоставляющий себя всем прочим аналогичным коллективам и отличающийся своеобразным стереотипом поведения, который закономерно меняется в историческом времени»[10]. Здесь видно влияние Самнера («мы-группа» и «они-группа»), указание на «естественность» (примордиалистский подход) и закономерность (т. е. упорядоченность) исторических изменений (в этом последнем заключена особенность именно гумилевского подхода).

Вместе с тем, Гумилев склонен рассматривать человека как биологический вид. Так, он утверждает, что человек «как крупный хищник (...) подвластен эволюции природы»[11]. Многие этнические процессы Гумилев рассматривает через призму эволюции и биологического материализма. С точки зрения этносоциологии это несколько умаляет значение концепции Гумилева, в которой легко узнаваемы эволюционизм и биосоциальный подход, свойственный теориям XIX в. и преодоленный в немецкой этносоциологии, культурной антропологии школы Ф. Боаса, социальной антропологии Б. Малиновского и Рэклифф-Брауна, французской социологии М. Мосса и структурализме К. Леви-Стросса. Однако не стоит относиться к подобным формулировкам слишком строго. Гумилев писал свои научные труды в советское время, когда в науке доминировали материалистические и эволюционистские догмы, и он был вынужден с ними считаться, хотя все острие его теории было направлено совсем в ином направлении. Поэтому теорию этногенеза Льва Гумилева следует рассматривать в историческом контексте, в котором он ее создавал, и пытаться выделить в ней наиболее ценные и значимые интуиции и прозрения, оставляя в стороне некоторые определения, формулировки и методы, которые могут показаться сомнительными или противоречащими основным положениям этносоциологии.

[править] Пассионарность и ее вариации

Основная мысль теории этногенеза Гумилева в общих чертах такова. В основе всех этнических процессов лежит «пассионарность». Этот введенный Гумилевым термин образован от латинского слова «passio», которое означает «страсть», а также «аффект», «страдание» и т. д. Сам Гумилев подчеркивает первое значение. «Пассионарность» - это страсть, страстность, изобилие внутренней энергии, наличие которой превосходит тот минимум, который необходим человеку для поддержания своего существования в обычных условиях. Гумилев делит всех людей на три типа - пассионарии, гармоничные личности и субпассионарии, и на этом основании объясняет логику развития этнических процессов, которые он обобщает в категории «этногенеза», т. е. процесса возникновения и исчезновения этноса.

«Пассионарий», по Гумилеву, - это человек с повышенной пассионарностью. Его внутренняя энергия, его «страстность» избыточна по отношению к тем затратам, которые необходимы для ведения обычного для коллектива образа жизни. Пассионарий может быть героем, вождем, первооткрывателем, проповедником, но может быть разбойником, грабителем, маньяком, разрушителем. Пассионарность - это жизненная энергия, взятая по модулю; она может быть потрачена как на благие, так и на злые цели. При этом важно, что пассионарий способен бросить вызов смерти, он не боится ее, т. к. его жизненная энергия избыточна, и сам он готов спроецировать ее и по ту сторону земного существования. Поэтому пассионарий легко становится фанатиком и первым идет в бой, не только не уклоняется от войны и риска, но, наоборот, ищет их, стремится к ним. От того, какой процент пассионариев накапливается в обществе, зависит, по Гумилеву, стадия этногенеза.

«Гармоничный человек» также обладает пассионарностью, но в ограниченном объеме. Он не бросает вызов смерти и не готов идти на подвиг, но наделен достаточной энергией, чтобы поддерживать существование на одном и том же уровне. Общество, где преобладает тип гармоничной личности, находится в устойчивом состоянии, оно не развивается, но и не деградирует, существуя в стационарном, статичном режиме.

«Субпассионарий», по Гумилеву, это девиантный тип, обладающий пониженной пассионарностью, которой не хватает даже для поддержания обычного жизненного цикла. Но этот дефицит жизненной энергии толкает субпассионария к тем источникам энергии, которые обладают избытком, т. е. к пассионариям. Субпассионарии часто составляют «свиту» пассионариев, «питаясь» заимствуемой у них жизненной силой. Количество субпассионариев увеличивается в периоды упадка и разложения этноса. Субпассионарии трусливы, но подлы и изворотливы. Часто им удается установить контроль над гармоничными людьми «от имени» пассионариев. Они питаются энергиями распада и умирания. Преобладание в обществе субпассионариев является признаком его разрушения и ухода из истории.

В своих работах Гумилев приводит множество исторических примеров этих типов, из которых в разных пропорциях состоит любая этническая система (этнос, народ, нация).

[править] Фазы этногенеза

Важнейшим вкладом Гумилева в этнологию является теория о циклах этногенеза. Гумилев считал этнос живым существом, которое имеет всю гамму жизненных циклов - от рождения до взросления, старения и умирания. Это чрезвычайно важный момент, т. к. прямо противостоит прогрессу и ортогенезу, и нюансирует гумилевское представление об эволюции. В истории этносов, по Гумилеву, нет эволюции, но есть циклы. Подъем сменяется упадком, и эти фазы чередуются между собой.

При этом Гумилев считает, что полный жизненный цикл этноса совершается приблизительно за период 1200 лет, хотя многие этносы (как и люди) гибнут под воздействием внешних обстоятельств раньше. Гибнущие этносы рассыпаются на составляющие, которые позже становятся новыми элементами в процессе этногенеза. Этот процесс повторяется бесконечно.

Гумилев выделяет следующие фазы этногенеза: гомеостаз - (пассионарный) толчок - подъем - перегрев (акматическая фаза) - надлом (инерционная фаза) - обскурация - мемориальная стадия.

Процесс этногенеза начинается из состояния гомеостаза, т. е. полного и устойчивого баланса этноса с окружающей средой. В таком состоянии доминирует гармоничный тип, обладающий ровно таким запасом жизненных сил, какой необходим для жизнеобеспечения в данной природной среде.

Толчок провоцируется взрывом пассионарности в этносе. В этот период в этническом коллективе, находящемся в равновесии с окружающей средой, происходит резкое увеличение числа пассионариев. Причину этого загадочного явления Гумилев объяснял довольно экстравагантными гипотезами, в частности, изменениями в циклах солнечной активности. Его также удивляла геометрическая стройность синхронных вспышек пассионарности у разных этносов в одно и то же время и на одной и той же пространственной оси[12]. Толчок дает старт процессу этногенеза, когда этнос приходит в движение, количество пассионариев растет, и именно они задают всему этносу героический импульс, подталкивая к военным завоеваниям, миграциям, интенсивному и активному образу жизни.

Так достигается следующая - акматическая - фаза, представляющая собой пик этногенеза, когда этнос достигает вершины своих исторических деяний - завоеваний, освоений новых земель, создания империй.

В какой-то момент наступает перегрев, т. к. количество пассионариев и диктуемый ими стиль этнического бытия начинает расшатывать устойчивость социальной системы. Происходит надлом и начинается спад.

Некоторое время этнос еще сохраняет жизнеспособность, которая реализуется в более мирных сферах искусства, культуры, технического развития. Это инерционная фаза. В этот период в обществе начинают преобладать субпассионарии, активно разлагающие этническую систему. Скольжение по нисходящей линии этой фазы приводит к распаду этноса и его возврату к гомеостатической фазе. Это Гумилев называет «обскурацией». Далее память о выдающихся достижениях этноса остается только на уровне культуры. Это мемориальная стадия. В некоторых случаях этнос исчезает совсем, если вместо новой доминации гармоничного типа в нем сохранится от предыдущих фаз критическое количество субпассионариев.

[править] Масштабирование этноса

Гумилев предлагает собственное членение этноса, его оригинальную таксономию. Она состоит из: консорции - конвиксии - субэтноса - этноса - суперэтноса.

«Консорция - группа людей, объединенных одной исторической судьбой; либо распадается, либо переходит в конвиксию»[13].

«Конвиксия - группа людей, объединенных однохарактерным бытом и семейными связями. Иногда переходит в субэтнос. Фиксируется не историей, но этнографией»[14].

«Субэтнос - элемент структуры этноса, взаимодействующий с прочими. При упрощении этносистемы в финальной фазе число субэтносов сокращается до одного, который становится реликтом»[15].

«Суперэтнос - группа этносов, возникших одновременно в одном регионе, и проявляющая себя в истории как мозаичная целостность»[16].

Гумилев рассматривает эти таксономические единицы как пошаговые этапы в становлении этноса. В истоке лежит консорция, простая группа людей, объединившихся во имя решения какой-то задачи. Большинство консорций распадаются без следа. И лишь некоторые оказываются стойкими и постепенно превращаются в конвиксии, где к общему групповому проекту добавляются семейные отношения. Далее конвиксии могут оставаться на одном уровне, сочетаясь с другими конвиксиями. Но в определенных случаях они складываются в более органичную и устойчивую общность, называемую «субэтносом». Субэтносы могут объединяться между собой и без создания нового этноса. В этом случае несколько субэтносов, сохраняющих свои отличия, образуют форму сожительства, которую Гумилев называет «симбиозом».

Из субэтносов складывается этнос. Несколько этносов могут жить друг с другом в относительной близости и взаимозависимости, но не переходить в суперэтнос. Это Гумилев называет «ксенией» (от греческого слова «гость», «чужой»). Они остаются «чужими» друг другу.

В определенных случаях образуется особая форма сочетания нескольких этносов, которые объединяются в суперэтнос. Если сочетание гармонично и этносы комплиментарны друг другу (то есть взаимно «симпатичны»), то суперэтнос может быть устойчив; если же этносы слабо комплиментарны, то они образуют «химеру» - полиэтническую структуру, тяготеющую к распаду и деградации.

[править] Неизвестная история Евразии

Огромной заслугой Гумилева является историческая реконструкция многих забытых и слабо изученных эпизодов из истории этносов Евразии. Если этнические миры Средиземноморья, Ближнего Востока, Европы, Китая, Индии, Ирана и т. п. досконально изучены, то народы Великой Степи долгое время оставались на периферии этнографического и исторического интереса, обобщенно классифицировались как варварские общества или кочевые империи. В своих многочисленных трудах, посвященных этим этносам[17], Гумилев показывает, что в Евразии мы имеем богатейший материал по истории самых разнообразных этнических групп, которые демонстрировали эпохи величия и заката, увлекались мировыми религиями и возвращались к формам архаического политеизма и шаманизма, развивали оригинальные политические и социальные системы, создавали разнообразные формы государственности, воевали друг с другом, переживали династические перевороты, проявляли чудеса героизма и жертвенности и вместе с тем бездны падения и предательства. Иными словами, этническая история Евразии, которым мировая история уделяет пару-другую параграфов, не менее содержательна, разнообразна и насыщена историческими событиями, неожиданными поворотами, взлетами и падениями, драмами и волнениями, нежели история всех остальных, намного более изученных, культур и этносов Земли.

Гумилев в своих этнографических и исторических трудах изменил образ Евразии, вернув человечеству огромный и практически неизвестный фрагмент этнической истории. В этом состоит фундаментальный вклад Гумилева в этнологию.

Вместе с тем, будучи последователем первых евразийцев, Лев Гумилев сознательно стремился продемонстрировать пристрастный и избирательный подход западной исторической науки, которая считает достойным упоминания только те события, социальные формации и экономические системы, которые напоминают историю самого Запада и согласуются с ней. Западная историческая наука является «этноцентрической» и расистской в своих основаниях. И работы Льва Гумилева, знакомя читателей с гигантским полем совершенно неизвестной Западу этнологической и культурной истории, демонстрируют наглядно это обстоятельство. Тем самым официальная (западническая) версия истории релятивизируется, и незаслуженно забытые не-западные культуры и этносы получают право на полноценные историческое бытие в общем контексте истории человечества.

[править] Терминология Гумилева и таксономия этносоциологии: коррекции и соответствия

Этнология Льва Гумилева многообразна, многомерна и чрезвычайно важна для этносоциологии. Вместе с тем, его методы, термины, толкования определенных понятий, систематизации и классификации являются в высшей степени оригинальными и существенно отличаются от соответствующих терминов и классификаций этносоциологии и культурной антропологии. Обращение к Гумилеву напрямую и безальтернативно грозит запутать, а не прояснить многие этносоциологические модели.

Поэтому следует установить некоторые связи и выявить отличия между терминологией Гумилева и таксономией этносоциологии. В этом случае теория Гумилева сможет существенно и качественно обогатить этносоциологические знания, методологию и инструментарий.

В высшей степени проблематичной является таксономия Гумилева «консорция - конвиксия - субэтнос - этнос - суперэтнос». Переход от консорции как группы граждан к конвиксии как общине, связанной семейными узами и обычаями, не поддается фиксации, т. к. любая группа уже заведомо создается на основании какого-то этноса. Консорция, равно как и конвиксия и субэтносы, могут быть выделенными социальными единицами внутри этноса или в ходе этнических трансформаций, например, взаимодействия нескольких этносов, или в результате определенных этносоциологических процессов, например, эксклюзии из этноса группы девиантов, автономизации определенной профессиональной группы и т. д. Но ни субэтноса, ни этноса из групп не складывается. Любая группа вынуждена общаться на каком-то языке, а не придумывать свой собственный, а значит, любая группа уровня консорции и конвиксии уже имеет заведомо этническую природу. Этнос предшествует ей, а не складывается из нее.

Сомнительно также и дробление этноса на таксоны субэтносов, конвиксий и консорций как апостериорное масштабирование этноса, т. к. конвиксия как группа индивидуумов не является базовой социальной группой этноса. Этой минимальной внутренней составляющей этноса является семья и род (генос). Консорция представляет собой весьма специфическое явление, которое ни в коем случае не может быть рассмотрено как базовый таксон этноса. Поэтому следует отметить неприемлемость структуры масштабирования этноса Гумилевым как общей и верной для всех случаев модели. Она применима лишь для отдельных исторических ситуаций.

Второй важный момент. Тому, что понимает под этносом этносоциология (койнема, простейшая форма общества - см. ниже «2.10. Этнос как койнема»), в терминологии Гумилева соответствует лишь фаза гомеостаза. Этносоциология понимает этнос как минимальную форму общества, находящегося в статическом состоянии и в балансе с окружающей средой. Этнос, таким образом, как его понимает этносоциология, исключает этногенез, скачок пассионарности и процесс усложнения и кинетической экспансии. Начало этногенеза, пассионарный толчок, в этносоциологии есть переход от этноса к его первой производной - народу, лаосу (см. далее «3. Народ: первая производная от этноса»). Поэтому то, что сам Гумилев называет «этногенезом» следует назвать «лаогенезом», т. е. процессом образования народа из этноса. Сам Гумилев не делает этого различия, поскольку его подход является обобщенно примордиалистским и биосоциальным, и фундаментальные социологические различия между этносом и народом ускользают от его внимания. Народ и этнос для Гумилева - две разные фазы исторического существования одного и того же субъекта, который он называет «этносом». Это и делает его теорию уязвимой для критики со стороны социологов. Этнос (в понимании Гумилева) в акматической стадии и этнос в гомеостазе (т. е. собственно этнос как простейшее общество) - это совершенно разные социологические явления. Между ними есть связь, но такая же, как между аргументом и функцией от него.

Явление пассионарности есть четко идентифицированный самим Гумилевым момент трансформации этноса в лаос. Это чрезвычайно важный фактор, но его значение откроется в полной мере, если уточнить его в строгих этносоциологических терминах. Наличие критической массы пассионариев является характерным признаком народа (лаоса) и, соответственно, движущей силой лаогенеза. Тогда как собственно этносом следует считать минимальное сообщество людей гармоничного типа, т. е. гомеостаз.

Что же касается суперэтноса, то он по многим параметрам напоминает «большой народ», создающий грандиозные империи, цивилизации и религиозные культуры, т. е. является не качественно новой производной от этноса, но максимальным масштабом исторической конструкции, созданной народом. Народ по определению всегда в той или иной степени полиэтничен.

Нация же является совершенно особым историческим случаем, которой надо отличать и от народа, и тем более от этноса (см. далее «4. Нация: вторая производная от этноса»).

Поэтому пользоваться моделями Гумилева в этносоциологии следует с большой осторожностью, всякий раз сверяя его терминологические и концептуальные конструкции с соответствующим рядом этносоциологических понятий и теорий.

[править] Теория этноса Ю.В. Бромлея

Фигура академика Юлиана Владимировича Бромлея (1921 - 1990), директора Института этнографии АН СССР, интересна тем, что он был практически единственным признанным официально в СССР специалистом по этносам и этнологии. Бромлей написал ряд посвященных этносам научных монографий, среди которых выделются: «Этнос и этнография»[18], «Очерки теории этноса»[19], «Современные проблемы этнографии»[20], «Этносоциальные процессы»[21], а также учебник по этнографии[22], долгое время бывший единственным пособием по данной теме.

Бромлей был противником теории этноса Гумилева и его главным оппонентом, справедливо указывая на неправомочный биологизм и недостаток социологического подхода[23]. Однако, будучи плотно интегрированным в советский научный истеблишмент, Бромлей был вынужден согласовывать этнологические и антропологические теории с жесткими догматами марксизма. А т. к. идеи Маркса и Энгельса в области древнего человечества и архаических обществ основывались преимущественно на эволюционистской концепции Л. Моргана, то это в значительной степени предопределило догматизм подхода Бромлея и его школы.

Бромлей разработал причудливую терминологию, в которой он различал «этникосы» (собственно этносы) и этносоциальные организмы, т. е. этносы, привязанные к политико-экономическим формациям (в марксистской доктрине). Формами этносоциальных организмов Бромлей считал племена (первобытнообщинный строй), народности (рабовладельческий и феодальный строй) и нации (капиталистический и социалистический строй). Большой проблемой для Бромлея было увязывание определений «нации» и «национальности» в советской действительности, где эти понятия отражали сложный клубок попытки адаптации марксистской теории, начатой Лениным и продолженной Сталиным, к российской истории.

Согласно Марксу и обычному употреблению термина, «нация» - это форма буржуазной организации населения классового государства, т. е. политическое явление. Эту позицию в свое время отстаивал немецкий марксист Карл Каутский в споре с австрийским марксистом Отто Бауэром. Бауэр возражал Каутскому, что под «нацией» можно понимать также этнические группы. Бауэр описывал реальность распадающейся Австро-Венгерской империи, где отдельные этнические группы - венгры, славяне, румыны - готовились создать свои национальные государства, но еще не получили их. А Каутский исходил из относительно моноэтнической Германии, где нация мыслилась только как гражданство общего государства.

Ситуация с Российской Империей при Ленине была больше похожа на австро-венгерскую, поэтому в русскую терминологию большевиков перекочевало использованное Бауэром выражение «национальность», обозначавшее и те нации, которые уже конституированы как государства, и те этносы, которые только еще стремятся к этому. Для Ленина и, похоже, для Сталина понятие «национальность» стало способом говорить о том, что буржуазные отношения в России сложились, нации появились, но вскоре были преодолены в социалистическом обществе и превратились в национальности. Поэтому термины «нация» и «национальность» в СССР были чрезвычайно размыты. Они означали частично этнокультурную, а частично - политическую и административную (национальные республики) общность. Эта двусмысленность блокировала свободное научное исследование этносов и наций в СССР, что сказалось на половинчатых и подстроенных под официальный догматизм теориях Бромлея.

[править] Зарубежная этносоциология

Зарубежная этносоциология восходит к М. Веберу, который ввел в научный оборот понятие «этницитет» (Ethnizität), что по-немецки означает «этничность».

В Германии была также создана первая собственно этносоциологическая школа, которая стала использовать термин «этносоциология». Ее основателями были Рихард Турнвальд (1869 - 1954) и Вильгельм Мюльман (1904 - 1988), заложившие концептуальную основу этой дисциплины.

Прямым аналогом германской этносоциологии была американская школа культурной антропологии, основанная в США эмигрантом из Германии Францем Боасом (1858 - 1942) и давшая целую плеяду крупнейших этнологов, социологов и антропологов с мировыми именами.

В Англии этнология и антропология были также неразрывно переплетены с социологическим подходом. Эта традиция связана с Брониславом Малиновским (1884 - 1942) и Альфредом Рэдклиффом-Брауном (1881 - 1955).

Во Франции ближе всего к этносоциологии стоит крупнейший этнолог и философ, основатель «структурной антропологии» Клод Леви-Стросс (1908 - 2009).

Подробное изложение идей зарубежных представителей этносоциологии см. в[24].

[править] Этнос и раса

Этнос в некоторых языках рассматривается как синоним «расы», а этническая принадлежность - как синоним расовой принадлежности. Например, в немецком языке слова «раса» (Rasse) и «этнос» (Ethnos) имеют приблизительно одно и то же значение. Но в строгом смысле и общепринятом научном употреблении «раса» обязательно предполагает биологическое единство, удостоверенный факт принадлежности к прародителю. Поэтому строгое определение «расы» не предполагает «веру в общее происхождение».

Например, если речь идет о представителях «желтой расы», то у рассматриваемых персонажей должен быть желтый цвет кожи, узкий разрез глаз, широкие скулы, круглое лицо, специфические пятна на крестце, заметные сразу после рождения ребенка (т. н. «монгольские пятна»), черные жесткие волосы и т. д. А считает ли себя рассматриваемый индивидуум представителем «желтой расы» или нет, не имеет значения. В понятии «расы» ставится акцент на совокупности физиологических, фенотипических и генетических характеристик. Принадлежность к расе подразумевает физиологическую идентификацию телесного организма, доказанную тем или иным научным способом.

Существует множество разных методик определения расовой принадлежности. В XIX в. эти теории основывались на визуальных наблюдениях (цвет кожи, рост, пропорции частей тела, особенность роста волос и их структура) и замерах телесных пропорций[25]. В рамках такого подхода, называемого «антропометрией», замеряется череп, описывается строение ушей, мышц, лица. Антропометрия включает в себя кефалометрию (измерение черепа), остеоскопию (изучение длины или ширины костей) и т. п. В XX в. стали применять серологический метод, основанный на изучении структуры сыворотки крови[26].

В настоящее время наиболее распространена генная теория, которая прослеживает расовые истоки разных людей к общим предкам (Проект «Человеческий Ген» - Human Genome Project[27]).

Но как бы ни относиться к этим методам с научной точки зрения (а многие ученые оспаривают их достоверность), они совершенно точно не имеют отношения к тому, как понимается этнос в этнологии, этнографии и этносоциологии. Этнос в этносоциологии не имеет отношения к научно (с помощью тех или иных методов) верифицированному биологическому и физиологическому качеству человека. В научном контексте термин «этнос» используется без отсылки к расе. Неслучайно и у С.М. Широкогорова, и у М. Вебера речь идет именно о «признании» человеческим коллективом общего происхождения.

Например, человек считает себя русским. Вполне вероятно, что с расовой точки зрения он может принадлежать к совершенно нехарактерному для основной популяции восточных славян-великороссов антропологическому типу. Но с этнической точки зрения нет никаких сомнений в том, что он будет русским, если считает себя русским, говорит по-русски, думает по-русски, сопричастен русской культуре. Его биологическая или расовая принадлежность может быть крайне неопределенной. Но с точки зрения этносоциологии мы несомненно имеем дело с представителем русского этноса.

Можно поставить вопрос по-другому: исключает ли этнос биологическое единство? Конечно, нет. Более того, когда люди живут рядом, говорят на одном языке, тесно и постоянно, в течение многих поколений, общаются между собой, заводят семьи и производят потомство, в их чертах появляется бросающееся в глаза сходство. В этнических средах, в этнических обществах, где этничность (в социологическом смысле - как единство языка, вера в общее происхождение, общие традиции и общий уклад жизни) сильна, входящие в этот этнос люди, как правило, воспроизводят похожих на себя людей. Но этносоциология не приписывает никакого содержательного или смыслового признака физическому сходству. Она изучает структуру общества и только общества. И общество, которое она изучает, есть общество этническое, особая разновидность общества как этноса. При этом физиологическая, биологическая, зоологическая и антропометрическая составляющие этого общества не только не ставятся во главу угла, но вообще не рассматриваются, т. к. нет никаких достоверных исследований об их надежной связи с социальными особенностями.

[править] Этнос и нация

Не являясь расовой категорией, этнос не является и политической или юридической, правовой категорией. Отделить этнос от нации не менее важно, чем отделить его от расы.

В определениях этноса у Широкогорова и у Вебера нет никаких указаний на его политическую принадлежность, на отношение к тому или иному государству или какой-либо иной административной единице. «Нация» в классическом понимании этого термина означает граждан, объединенных политически в единое государство. Поэтому во французском языке есть устойчивый политологический термин «Etat-Nation», «государство-нация», показывающий, что нация неразрывно связана с политической системой государства, объединяет в особое образование граждан этого государства.

Не всякое государство есть «государство-нация». Государствами-нациями (или национальными государствами) являются современные государства европейского типа, чаще всего светские и основанные на политической доминации буржуазии. Только к гражданам такого современного светского (секулярного, не религиозного) буржуазного государства мы можем с полным основанием применить определение «нация». В других случаях это будет неправомочным перенесением одного смыслового комплекса на другой.

Признаки этноса мы встречаем во всех обществах - архаичных и современных, западных и восточных, организованных политически и живущих общинами. А признаки нации - только в современных, западных (по типу организации) и политизированных обществах.

Более подробно о феномене нации и ее отношении к этносу см. ниже в «4. Нация: вторая производная от этноса».

[править] Этнос и общество

Широкогоров называет этнос «группой людей», а группа людей - это форма организации общества. Таким образом, можно считать этнос особой формой общества. Но стоит обратить внимание на следующее обстоятельство. Макс Вебер, который ввел в социологический оборот понятие «этничности», не придал ему особого значения и даже указал на то, что категория «этноса» является в чем-то излишней, т. к. ничего не добавляет к классическим методам социологии. Социология изучает любые общества, в том числе и этнические, с использованием одинаковых научных инструментов, и поэтому этнос, как и любая другая форма общества, рассматривается ею на общих основаниях.

Вместе с тем, если применить к этносу систему координат классической социологии (схема 1), можно заметить такую закономерность: этническое общество, взятое в чистом виде, как правило, обладает минимальной дифференциацией (степенью различия) по обеим осям (X и Y). Это значит, что в этническом сообществе и иерархическая стратификация (т. е. дифференциация по стратам/классам), и дифференциация по группам минимальны. Этническая группа уравнивает и объединяет всех ее членов в нечто целое, единое и нераздельное. В такой группе сведены к минимуму и различия, и иерархии, а если они и присутствуют, то не они определяют этничность и ее структуру, а то, что объединяет ее членов в единое и неделимое целое. Отсюда в структуре этноса равенство и единство всех со всеми.

Этнос - это общество, в котором коллективная идентичность максимальна, тотальна и всеобъемлюща. Эта коллективная идентичность полностью подчиняет себе все остальные формы дифференциации.

По этой причине Вебер и не придал «этничности» большого значения. Его «понимающая социология» основана на изучении индивидуального поведения и в основном сосредоточена на высокодифференцированных типах обществ (древних и современных). Этнос же не индивидуален и не дифференцирован. Если мы поместим этнос в социологическую систему координат (схема 1), то получим интересную картину: и по оси Y, и по оси X все значения будут стремиться к нулю - в этносе минимальны стратификация и деление на группы.

Из этого можно сделать два вывода. Первый вывод (в духе Вебера или марксистской социологии, сосредоточивающей основное внимание на классовой и экономической дифференциации) сводится к тому, что этнос не заслуживает особого интереса социолога, т. к. основные характеристики общества как такового у него минимальны или стремятся к нулю. Второй вывод, напротив, исходящий из этноса как главной и первичной матрицы, на которой строятся и из которой проистекают все более сложные и дифференцированные типы обществ, утверждает именно этническое общество как базовое и основное, заслуживающее по этой причине приоритетного изучения. Именно такой позиции придерживаются этносоциологи и культурные антропологи.

Этнос - это изначальное общество, которое лежит в основании всех обществ. Чтобы подчеркнуть фундаментальный для человечества характер этноса, основатель этносоциологии Рихард Турнвальд назвал свой главный научный труд «Человеческое общество в его этносоциологических основаниях»[28].

[править] Этнос как койнема

Этнос как базовую форму общества можно уподобить геометрической точке, которая, с одной стороны, создает плоскость (пространство состоит из бесконечного числа точек), а с другой - сама не имеет площади (отсюда ее определение как не имеющей площади). Функция геометрической точки в образовании пространства парадоксальна: она создает пространство, но сама пространством не является, т. к. не имеет площади (или объема).

Приблизительно таким же является отношение этноса к обществу в целом. Этнос создает общество и его структуры (основанные на вертикальной и горизонтальной дифференциации), которые обладают, соответственно, ненулевыми показателями, лежит в основе общества и его структур. Но сам этнос не имеет привычных социальных структур, т. е. представляет собой общество с нулевой дифференциацией подобно математической точке с нулевой площадью.

Конечно, любая изображенная или взятая за образец физическая точка будет иметь и площадь, и объем. Но они будут настолько малыми, что при измерениях ими можно пренебречь. Точно так же и в случае этноса. Любой конкретный этнос будет иметь минимальные стратификацию и разделение на социальные группы, но по сравнению с другими типами обществ ими можно пренебречь и теоретически мыслить как отсутствующие. Смысл общества в том, чтобы подчеркивать и утверждать коллективную идентичность не только как цель, проект или собирание воедино разрозненных частей, но и как данность, органический факт и единственно возможную форму самоидентификации. Из этого следует еще одно определение.

Этнос есть общество, дифференциация в котором минимальна, стремится к нулю или (теоретически) вообще отсутствует.

В различных дисциплинах есть специальные термины, которые описывают основные элементы, неразложимые на части, из которых создаются более сложные структуры. В физике они называются «атомами» (дословно, «неделимыми»); в лингвистике - «семами» (от того же греческого корня, от которого образовано слово «семантика», «наука о смыслах» знака: σῆμα - по-гречески знак). В фонетике - «фонема», мельчайший атом звукового выражения речи. Леви-Стросс, исследовавший структуры мифов, предложил сходный термин «мифема», т. е. минимальное и неделимое ядро мифологического повествования. Из комбинации мифем складывается миф. Продолжая эту линию, можно ввести неологизм - «койнема». Он образован от греческого слова κοινόν, что означает «общее», «всеобщее», а также κοινωνία - «общество», «община». Койнема в таком случае будет означать то неделимое начало, которое лежит в основе общества так же, как мифема - в основе мифа, а сема - в основе семантики.

В таком понимании этнос есть койнема. Общество в широком смысле создано на этнической основе и произрастает из этнического ядра (чаще всего из нескольких ядер) как своего зерна.

[править] Голоморфизм этноса

Любое общество устроено по принципу функциональности, иначе называемому «голоморфизмом» (от греческих корней ὅλος - «целый» и μορφή - «форма»). Это означает, что общество содержит в самом себе парадигму своей структуры в ее цельном виде, и если у общества изъять какую-то часть (в виде его членов), оно через некоторое время восстановит недостающие элементы, как ящерица восстанавливает свой хвост. В отличие от механизмов, голоморфизм присущ именно организмам, которые составляют совокупность функций, а не деталей, и нехватка конкретного элемента восстанавливается за счет того, что сохраняется его функциональное значение. Общество способно само восстанавливать собственную целостность с опорой на само себя и на основании своих внутренних ресурсов. Так растет хвост у ящерицы, нога у тритона или волосы и ногти у людей.

В разных типах обществ голоморфизм наличествует в разной степени. Но в одних обществах процессы функционального замещения элементов проходят быстро и легко, а в других - медленно и проблематично. Чем сложнее структура общества, чем больше в нем уровень дифференциации по стратам и группам, тем более сложной становится проблема функционального замещения и более механической его процедура. Простые общества восстанавливают голоморфизм автоматически. Сложным обществам для этого требуется аппарат управления.

Этнос является таким типом общества, в котором голоморфизм тотален и абсолютен. Этнос настолько внеиндивидуален, что вообще может не заметить потери индивидуума или группы индивидуумов, а также не отличить одного индивидуума от другого. Бытие этноса чисто функционально, любой знак, предмет, явление или событие интегрируются в общую голоморфную структуру, где преобладает целое. Это свойство поражало европейцев у архаических племен, способных отдать сокровища за безделушки или плодородные земли за дешевые украшения. «Безделушки» и «украшения» интерпретировались в голоморфной структуре общества как нечто важное и значимое, и их функциональное значение могло быть огромным, что упускали из виду европейцы, подходящие к вопросу со своей - более дифференцированной и механической - точки зрения. Этот голоморфизм архаических обществ в его предельных формах подробно изучали Малиновский и Рэдклифф-Браун.

Функциональность и голоморфизм в их предельных выражениях есть отличительная черта именно этнических обществ. В них целое (ὅλος) абсолютным образом преобладает над частным, а частное существует только в качестве функции целого; другого смысла - вне целого - у частного нет, а значит, нет и бытия.

[править] Этнос как феномен

Этносоциология оперирует с этносом как с базовым социальным феноменом. Этнос есть и теоретический концепт (объект этносоциологии), и феномен, который можно наблюдать в реальной жизни. Поэтому этносоциология основывает свои выводы на восприятии этноса как данности и выводит из изучения этой данности теоретические конструкции.

Если вернуться к определению Широкогорова, то в этносе выделяются: 1) язык, 2) вера в общее происхождение, 3) наличие общих обрядов и традиций, т. е. культуры. В любом обществе с необходимостью есть все три составляющие этноса - мы не знаем ни на практике, ни в исторических хрониках обществ, у которых не было хотя бы одной из этих трех составляющих. Поэтому этнос является базовым феноменом. Все общества, которые явлены нам, в той или иной степени этничны.

Разные исторические школы по-разному рассматривают истоки происхождения общества. Аристотель считал, что общество строится на основании семьи. Эволюционисты видят в истоках общества форму развития звериных (животных) стай или стад. Марксисты считают, что общество создается как надстройка над экономическими отношениями, и в основе его лежит явление труда и орудий труда. Все эти теории предполагают, что человеческое общество, каким мы его знаем, есть продукт каких-то других факторов.

Этносоциология подходит к этой проблеме иначе, феноменологически. Общество есть феномен, и в своих корнях это феномен этнический. Все формы обществ, которые нам известны сегодня и о которых сохранились достоверные сведения, имеют и имели всегда общие структурные корни. Эти корни представляют собой в конкретном жизненном опыте общество как этнос, т. е. группу людей, объединенных языком, верой в общее происхождение и общей традицией. Это подтверждается наблюдениями и всеми формами верификации.

Но мы не можем увидеть процесса расширения семьи до масштабов этноса (по Аристотелю), проследить превращение стада обезьян в человеческий коллектив или зафиксировать роль орудий труда в становлении общественных формаций. Есть этносы простые и сложные, архаические и развитые, но они всегда представляют собой нечто иное, нежели расширенные семьи, эволюционировавшие животные или автономные продукты экономической деятельности. Как показал Леви-Стросс, для существования даже самого маленького племени-этноса необходимо как минимум два рода (то есть две больших семьи). А что касается эволюционистских гипотез или марксистских концептов, то они представляют собой лишь теоретические конструкции. И напротив, этнос - легко верифицируемое явление, которое мы встречаем всегда и повсеместно, у истоков самых сложных и дифференцированных обществ. Он дает о себе знать на самых комплексных стадиях их развития.

Поэтому этносоциология, сосредоточивая внимание на этносе, имеет дело с чем-то безусловно существующим, т. е. с феноменом. Феноменология, философская (Э. Гуссерль, Э. Финк) и социологическая (А. Шюц), является приоритетным методом этносоциологического исследования. Это особенно ярко проявляется в работах одного из основателей этносоциологии - Вильгельма Мюльмана[29], считавшего С.М. Широкогорова своим учителем.

[править] Этнос и «жизненный мир»

Этнос нельзя рассматривать в отрыве от окружающей среды. Он всегда живет в конкретном пространстве, и это пространство интегрировано в его собственную структуру, воспринято, преобразовано и прожито им[30]. Л. Гумилев называл это «вмещающим ландшафтом», подчеркивая, что этнос в своем существовании представляет собой единое целое с окружающей средой, и их взаимовлияние лежит в основе различных фаз трансформации этноса.

Философ и основатель феноменологии Эдмунд Гуссерль ввел важнейшее понятие «жизненный мир», Lebenswelt[31], представляющее собой набор установок и актов сознания, которые не подвергаются логической проверке на соответствие предметам и явлениям, находящимся по ту сторону человека, т. е. объектам. «Жизненный мир» противопоставляется «научному миру» с его представлениями о том, что является «реальным», «объективным», а что «мнимым», «субъективным», где кончается сознание и начинается материя и т. д. «Жизненный мир» не знает подобной строгости и просто отождествляет мысли с реальностью, представления и образы с тем, что есть на самом деле. Поэтому «жизненный мир» не делает разницы между человеком и тем, в чем он живет, т. е. средой, понимая и то и другое как единое целое.

«Жизненный мир» - это единственный мир, в котором живет этнос. Простое общество (койнема) устроено именно таким образом. В нем нет границ между культурой и природой, внутренним и внешним. Человек и окружающая среда составляют нерасторжимое единство, общее «живое пространство». «Жизненный мир» и есть тот этаж, на котором пребывает этнос. В простых обществах этот этаж единственный, в сложных - над ним надстроены другие этажи.

С точки зрения этносоциологии принципиальным является отождествление «жизненного мира» с этническим пространством[32]. У каждого этноса есть свой «вмещающий ландшафт», свой «жизненный мир».

[править] Этнос и пространство

Этнос обязательно связан с пространством. Указание на это можно обнаружить в далекой этимологии слова «этнос» - в корне ἔθ, «место», «местность».

Отношение этноса к пространству является простым, органичным и непрерывным (в нем нет границы между этносом и пространством в рамках единого «жизненного мира»). Это запечатлено во множестве легенд, преданий и мифов, в которых земля, реки, леса, поля, горы предстают в виде одушевленных существ (духов, богов), родственных людям, или их «предков». Отсюда представление о «родных местах». В рациональном ключе это толкуется как места, в которых кто-то родился, а на более глубоком уровне - как места, которые являются фигурами кровнородственной связи, как часть этноса или «духи места». Отсюда выражение «родные пенаты» («пенаты» на латыни означали именно «духов дома»).

Этнос относится к пространству не как к другому, но как к самому себе, как к своему продолжению. Поэтому пространство становится этническим, этничным, являясь внутренней частью жизни этноса. Этнос проживает пространство прямо и неопосредованно.

Этнос относится к пространству иначе, нежели нация или гражданин. Это не административное, не политическое, не коммерческое, не ресурсное и не рациональное отношение. Это отношение спонтанное и органическое, жизненное.

Пространство, в котором живет этнос, есть пространство, которым живет этнос.

[править] Народ: первая производная от этноса

В этносоциологии концепт «народ» (λαός - «лаос») существенно отличается от концепта «этнос». Народ представляет собой социальную организацию общества, качественно более сложную, чем этнос.

В понятие λαός греки вкладывали представление о группе людей, объединенных либо общим участием в военном походе, либо просто организованных ради какой-то цели или движущихся куда-то.

Этнос статичен. Лаос подвижен. Лаос представляет собой более искусственную, целенаправленную и организованную общность, нежели этнос. Лаос может быть уподоблен ополчению, т. е. группе людей, мобилизованных для достижения какой-то исторической и чаще всего военной цели. Именно греческому слову λαός более всего соответствует немецкое «das Volk», «народ». Показательно, что русское слово «полк» является родственным немецкому по своему происхождению. Значение организованного коллектива, в первую очередь, военного (полк), точно соответствует понятию «народ».

В народе целостность этноса нарушается. Структура общества качественно усложняется. Возникают социальная стратификация и выделение четких социальных групп. В народе уже есть классы и дифференцированные профессиональные и иные социальные градации. Начинается процесс разделения труда.

Народ есть этнос, вступивший в историю[33]. Вместо вечного возвращения, постоянного цикла, поддерживаемого мифом, возникают иные формы темпоральности. Самым ярким выражением этого является линейное время.

В народе начинается выделение различных социальных страт, которые обособляются друг от друга. У каждой страты формируются свои социологические особенности. Часто страты приобретают форму фиксированных каст. Перейти из одной касты в другую сложно или почти невозможно. Складывается институт рабства и практика наемного труда.

Качественно меняется система мифов и обрядов. Они также дифференцируются по кастовому принципу. Если для этноса характерны сказки и мифы, то для народа - эпос.

Ужесточается разделение между полами, чаще всего в форме патриархата, который становится нормативом.

В образовании народа всегда с необходимостью участвуют несколько этносов - два или более. Никогда народ не образуется путем количественного роста этноса. Специфика народа заключается в том, что в его основе лежит контакт как минимум двух этносов (как правило, намного большего их числа). Один из этносов или группа этносов образуют в ходе сложных социологических, политических и экономических процедур высшую страту; другой этнос (или группа этносов) - низшую. Так закладываются основы социологических категорий - элита и массы.

Народ, «лаос», есть первая производная этноса. Не будучи этносом в чистом виде, народ сохраняет с ним органическую связь. В народе есть этнический срез, этническое измерение, но оно отныне не единственное. Народ как особая историческая форма общества содержит в себе этнос (как вневременную форму общества), но не исчерпывается ей. Можно представить себе народ (лаос) как двухэтажное здание. Первый этаж - этнос как концепт, и чаще всего этносы как феномены (во множественном числе). Второй этаж - собственно сам народ, т. е. то новое, что содержится только в нем и не содержится в этносе. Подробное освещение темы народа и описывающих его параметров дано в[34].

В отличие от идентичности в этносе, идентичность в народе является более сложной. Если в этносе доминировала безличность и коллективная, все включающая в себя, инстанция (например, Do Kamo у меланезийских канаков), то в народе есть и коллективная, и индивидуальная идентичность. Индивидуальная идентичность, однако, мыслится не как нечто всеобщее, а как нечто исключительное, как прерогатива героев, вождей, выдающихся личностей, обобщенно - элиты. В структуре народа коллективная идентичность является наиболее распространенной, массовой, а индивидуальная - редкой, элитарной.

Тем самым, процесс самоидентификации для всего общества в целом качественно усложняется. Модель этноса как целого и рода как части дополняется стратификационной шкалой и делением на социальные группы, которые становятся дополнительными инстанциями идентичности. Теперь, кроме идентичности этноса и рода, в ответе на вопрос «кто я?» или «кто мы?» (вопрос «кто я?» уже имеет силу), требуется дать ссылку на касту, профессию и местонахождение.

Социум складывается из койнем (το κοινόν), как из мифем создается миф. Мифем, койнем или слов в языке ограниченное количество, а число их комбинаций в мифы, общества или речи огромно.

[править] Творения народа: государство, религия, цивилизация

Этносоциологическая категория «народ», появляясь как исторический феномен, производит следующие формы:

- государство;

- религию;

- цивилизацию.

Эти формы могут существовать последовательно (история дает примеры любых последовательностей), а могут все вместе или в каком угодно сочетании. Наличие общества как народа позволяет переходить от одной формы к другой. Именно народ обеспечивает этим формам преемственность, непрерывность и действительность.

Всякий раз, когда народ дает знать о своем существовании, он делает это посредством создания одной из этих форм или одновременно нескольких. Народ проявляет себя лишь через эти формы. С этим связано и то обстоятельство, что многие исторические и социологические школы упускают из виду народ как этносоциологическое явление, т. к. его сущность и его структура скрываются за более наглядными и доступными для изучения явлениями - государствами, религиями или цивилизациями. Марксисты тяготеют к экономическому толкованию природы государства. Либералы видят во всем индивидуумов, рыночные институты и системы межиндивидуальных контрактов. Политологи и историки бросаются исследовать политические режимы. Религиоведы сосредотачиваются на догматике и институтах. Культурологи погружаются в сопоставление между собой цивилизационных стилей. При всех этих подходах единство социальной системы (общества как народа), стоящей за всеми этими явлениями, испаряется. Для этносоциологии это представляет собой missing link (пропавшее звено).

[править] Обратимость соотношений этноса и народа

В истории мы видим, что отношения между двумя формами общества - этносом и народом - бывают взаимообратимыми. Возникновение народа из этносов - это одно направление этносоциологического процесса. Но народ также может распадаться на этносы - как правило, новые. Это обратное направление. Поэтому соотношение «этнос - народ» является реверсивным.

Процесс возникновения народов из этносов, распада народов на новые этносы и снова возникновение народов и т. д. представляет собой систему исторических циклов. Этнос является койнемой, т. е. минимальной структурой общества как такового. Народ же представляет собой более сложную структуру, состоящую из нескольких койнем, расположенных в иерархической последовательности. Распад народа (государства, цивилизации, единой религии) на составляющие приводит к жизни новые койнемы. При этом надо заметить, что в составе народа этносы часто меняются до такой степени, что после распада народа происходит не возврат к старым этносам, но появление новых этносов, хотя в некоторых случаях старые этносы сохраняются. При этом как минимум один этнос меняется необратимо - тот, который был ядром формирования народа. После существования в качестве ядра народа этнос не возвращается к прежней исторической форме, вместо него формируются новые этносы.

Можно проследить это на примере греческой цивилизации. Древние греки были народом, состоящим из множества этносов и создавшим особую средиземноморскую цивилизацию. Когда цивилизация распалась, на ее месте появились различные новые этносы, а ядро греческой цивилизации (население Пелопоннеса и Балкан) трансформировалось в совершенно новый этнос, которым являются современные греки.

Народ, создавший Римскую Империю, строился вокруг трех этнических групп (рамны, тиции и луцеры - «tribus», что позже стало термином для обозначения понятия «племени» - англ, «tribe») и постепенно получил обобщенное название «римляне» или «латиняне», т. е. «жители Лации», «ядра» Римской Империи. История Рима знала множество сложнейших этнических трансформаций, но после ее распада в ее границах, включая саму Италию, появились совершенно новые этносы. Распад огромной структуры, созданной народом, породил целую серию новых койнем, хотя некоторые этносы (как правило, на периферии империи) сохранились с древнейших времен неизменными (например, баски).

[править] Нация: вторая производная от этноса

Еще одно понятие, имеющее множество толкований и вызывающее яростные споры, - это «нация». Поэтому здесь дается лишь базовое описание этого концепта, отсылая за подробностями к[35].

Народ как первая производная этноса создает государство и/или религию и/или цивилизацию. В том случае, если народ создает государство, мы имеем дело с особым типом общества, в котором четко прослеживаются политические структуры, институты, формы и уложения. Это свойство всех государств.

Определенный тип государств, а именно, европейские государства Нового времени, создают исторически особую модель политического устройства, основанную на началах и принципах, качественно отличающихся от остальных государств. Этот радикально новый тип государств и обществ, им соответствующих, принято называть «национальными государствами» или «Государствами-Нациями» («Etat-Nation» по-французски). Общество, выступающее как содержание «национального государства», и есть нация.

Нация - понятие строго политическое, неразрывно связанное с государством, причем с конкретным государством - современным европейским буржуазным государством Нового времени.

В этносоциологии «нация» является одним из основополагающих концептов. Она трактуется как вторая производная от этноса. Нация есть общество, качественно еще более сложное и дифференцированное, нежели народ.

Как этнос был матрицей для народа (лаоса), так народ является матрицей для нации. Но и здесь налицо диалектический момент. Народ, проявляя себя в истории, замещает собой этнос, вынося его в сферу подразумеваний, на нижний этаж или в подвал, скрывая его за своим фасадом.

Точно такой же диалектический момент есть и в нации. Нация, проявляя себя в политической истории Нового времени (а в другие эпохи мы следов наций в таком понимании не встречаем), замещает собой народ, вынося его в сферу подразумеваний, смещая на нижний этаж (на сей раз на второй этаж, т. к. первый занят этносом) и закрывая его фасадом.

На поверхностном уровне, когда есть народ, то нет этноса; когда есть нация, то нет народа. Но если заглянуть глубже, то под народом мы обнаружим этнос (койнему), а под нацией - народ (как первую производную от этноса).

Если в народе существовали две модели идентичности - этническая (количественно преобладающая, массовая) и индивидуальная (минимальная, элитарная), то в нации нормативом становится только одна - индивидуальная идентичность, которая распространяется на всех членов нации. В народе индивидуумами были «герои», аристократия. В нации индивидуумами являются «торговцы»[36], т. е. третье сословие, а нормативно вообще все.

Индивидуальная идентификация лежит в основе нации и выражается в конкретном правовом признаке - гражданстве. Элементом нации является гражданин данного государства. Эта форма идентичности является правовой, политической, строго фиксированной.

На первый взгляд, она вытесняет и отменяет другие формы идентичности - с этносом и с народом. С правовой точки зрения, так оно и есть: ни этнос, ни народ, ни сословность, ни профессия, ни местожительство в классических нациях не являются юридическими категориями и нигде в официальной документации или в правовых уложениях не фигурируют. Но на более глубоком уровне факторы этничности и принадлежности к народу как историческому целому, включая его стратификационную структуру, сохраняются и при определенных обстоятельствах дают о себе знать.

В нации доминирует городское (политизированное) население, которому точнее всего соответствует греческий термин δήμος («демос»). Демос в отличие от этноса и лаоса в греческой истории означал именно «население», жителей «городских концов» без ясной этнической или сословной идентичности. Поэтому Аристотель рассматривал «демократию» как отрицательную модель политического устройства, в отличие от «политии». И в «демократии», и в «политии», по Аристотелю, речь идет о правлении большинства (в отличие от аристократии, монархии, тирании и олигархии). Но «полития» представляет собой качественное, социально компетентное, органическое большинство (что можно соотнести с народом), а «демократия» - правление «городских концов», где живут все без разбора, т. е. некачественного большинства.

Нация состоит из граждан, совокупность которых является населением (демосом).

[править] Нация и реверсивность

В отношениях между этносом и народом мы видим реверсивность, т. е. обратимость: из этносов создается народ, который может вновь «развалиться» на этносы. Сохраняется ли принцип реверсивности применительно к нации?

Здесь все сложнее. Нация, в отличие от этноса, не является органическим, а в отличие от народа - историческим сообществом, т. е. зависящим от реализации проекта, выдвигаемого «героической» (в социологическом смысле) элитой. Нация задумана как чисто рациональное и договорное явление, а в самой идее договора заложена возможность его расторжения и заключения нового. Поэтому (теоретически) нация, распадаясь, порождает новые нации, на основе новых договоров с другой группой участников. Но на практике дело обстоит не совсем так. Распад национальных государств, например, Чехословакии или Югославии в 90-е гг. XX в., которые около столетия до того образовались как нации на обломках Австро-Венгерской и Османской империй, формально будучи новым договором, создающим новые нации, на практике является возвратом либо к этнической койнеме, либо к народу, исторически создавшему государство, оформленное как нация.

Чехословакия разделилась мирно и по договору на два национальных государства - Чехию и Словакию, но в основе такого разделения лежал этнический и этноконфессиональный принцип. Чехи - преимущественно протестанты, словаки - католики. Религия является социологическим признаком народа, а разделение двух близких славянских культур, чешской и словацкой, с очень близким, если не тождественным языком, указывает на обнажение чисто этнического начала - койнемы.

В бывшей Югославии народ формировался вокруг сербского этноса, пытавшегося консолидировать иные этнические и культурные группы Югославии. Сербы были этносом с амбициями народа, но оформленного как нация. Когда в Югославии ослабла вертикаль федеральной власти, этносы (оформленные в республики - хорваты, словенцы, македонцы, босняки, албанцы и черногорцы) стали расшатывать национальное государство. Этому отчаянно противостояли сербы, мыслившие себя народом, а Югославию - своим государством. Это закончилось трагически: почти все этнические регионы отделились и создали новые национальные государства, а сербы были отброшены от идентичности народа к идентичности этноса. Большинство этих процессов сопровождалось резней, битвами и вмешательством внешних государств-наций - стран НАТО и России.

Здесь мы видим, что на поверхностном уровне югославская нация пересматривала свой договор для создания новых национальных комбинаций. И с правовой точки зрения так оно и было. На практике же в этом трагическом и кровавом процессе происходили сначала

- частичная реабилитация этносов (кроме сербского), т. е. реверсивный распад нации на этносы (возврат к койнемам);

- а затем ускоренная (искусственная) трансформация этносов в нации, минуя стадию народа (т. к. весь процесс был определен правовым европейском контекстом Нового времени, где нормативным признается устройство общества именно по национально-государственному принципу).

Таким образом, с этносоциологической позиции мы можем различить реверсивность и в случае распада наций.

[править] Национальность

Термин «национальность» получил особую смысловую нагрузку только в русскоязычном контексте (научном и правовом), тогда как на европейских языках смысл этого термина однозначен и не вызывает никаких двусмысленностей: «национальность» (английское «nationality», французское «nationalite», немецкое «Nazionalität») означает принадлежность к какому-то национальному государству, т. е. «гражданство». Это категория правовая и фиксируемая в документах.

В советской истории в связи с рядом обстоятельств, понятие «национальность» приобрело совершенно иное значение и стало означать «принадлежность к этносу». Таким образом, произошла существенная путаница между двумя социологическими концептами, отстоящими друг от друга на огромное расстояние - между этносом (койнемой) и нацией («второй производной» от этноса, политической и искусственной конструкцией).

Единственным значением, которое следует приписывать слову «национальность», является общепринятое европейское его употребление, подразумевающее только и строго «гражданство» и ничего кроме «гражданства». То есть, «национальность» в нашем случае - это гражданство Российской Федерации, бытие в качестве россиянина. А «татарин», «великоросс», «чеченец» или «якут» - это этничность, этническая принадлежность. Точно так же любой гражданин Франции, как этнический француз, так и натурализованный африканец или араб, имеют одну и ту же «национальность»: все «они французы по национальности» («leur nationalite c'est la nationalite francaise»). Этнически, религиозно, фенотипически, визуально они различаются, но это различие не юридическое и не правовое, оно не связано с нацией. Его могут фиксировать и самые обыкновенные наблюдатели, но корректно интерпретировать, описать и классифицировать - только этносоциологи.

[править] Гражданское общество

Это еще одна производная - на сей раз от нации. Оно основано, с одной стороны, на том же принципе, на котором строятся нации - на принципе индивидуального гражданства, но, в отличие от нации, оно отрицает фиксированность структуры агломерации, т. е. историческую оправданность (на современном этапе) государства как политического (хотя и сконструированного, механического) целого.

Взятое само по себе, в отрыве от нации, гражданское общество - это социологическая абстракция, представляющая собой проект существования граждан без национального государства, т. е. содержание без формы. Это общество мыслится как основанное исключительно на индивидуальной идентичности, по ту сторону всех форм идентичности коллективной - этнической, народной, сословной, религиозной и даже национальной.

Теория гражданского общества была создана философом Иммануилом Кантом (1724 - 1804) в духе пацифизма[37] и антропологического оптимизма: Кант считал, что люди однажды поймут, что воевать между собой, защищая государства-нации, неразумно, и что гораздо выгоднее и прибыльнее сотрудничать. Тогда-то и реализуется гражданское общество, основанное на разуме и морали. Идеи Канта легли в основу магистрального направления либеральной и буржуазно-демократической политико-социальной традиции.

Гражданское общество, таким образом, мыслится изначально выходящим за пределы национальных государств и противопоставляется им как формам организации, подлежащим постепенному упразднению. Форма агломеративной национальной идентичности должна уступить место идентичности исключительно индивидуальной. И только тогда мы получим общество индивидуумов, где никаких форм коллективной идентичности не останется.

В определенном смысле «гражданское общество» есть абстракция, т. к. эмпирически мы не знаем современного общества, которое существовало бы вне государственности и было бы постнациональным. Тем не менее, за этим концептом стоит вполне понятная система мысли, которая продолжает основной вектор социологических трансформаций, произошедших с европейскими обществами в Новое время, и рисует теоретический горизонт, к которому, следуя таким путем, мы рано или поздно должны прийти. Этот путь мыслится как уход от коллективной идентичности и индивидуальной героической идентичности (в сословном обществе) в сторону чисто индивидуальной идентичности и объявляется смыслом истории и направлением прогресса.

Для западной культуры и западного общества такой ход мысли вполне естественен и оправдан. Поэтому в этносоциологии вполне можно оперировать с категорией «гражданское общество».

Гражданское общество как концепт есть «третья производная» от этноса. В определенном смысле гражданское общество есть полная антитеза этноса, т. к. все соотношения, структурные симметрии, ценности и формы идентификации между ними перевернуты. Гражданское общество - это такая социологическая модель, которая предполагает отсутствие этноса даже в глубинном, бессознательном измерении.

[править] Реверсивность гражданского общества

Реверсивно ли гражданское общество? На этот вопрос мы не можем ответить однозначно, т. к. процесс создания гражданского общества не завершен, и мы не имеем прецедентов, на которые можно было бы опираться. Единственное, что можно сделать в этом отношении, это проследить реверсивность предшествующих обществ, рассматриваемых с позиции этносоциологии. Этнос не исчезает до конца в народе и обнаруживается снова при распаде тех форм, которые исторически создает народ. Распад наций показывает, что и в национальных государствах этнический фактор и фактор народа до конца не упраздняются и снова могут стать важнейшей социальной формой идентификации. Таким образом, реверсивность наблюдается на практике во всех феноменологически наблюдаемых формах. «Первая» и «вторая производные» от этноса снова «возводимы к аргументу» - если использовать метафору дифференциальных исчислений. На этом основании можно предположить, что реверсивность является общим законом этносоциологии и распространяется на все типы обществ - как известных исторически (в этом можно наглядно убедиться), так и будущих, которым только предстоит «реализоваться».

Поэтому можно осторожно сказать, что скорее всего гражданское общество, когда (и если) оно будет построено, также имеет перспективу перехода назад - к менее сложным этносоциологическим моделям - таким как нации, народы и этносы.

[править] Глобальное общество: апофеоз гражданского общества

Если поместить концепт гражданского общества в конкретный исторический контекст, мы увидим, что это общество не может не быть глобальным, сверхнациональным, постгосударственным. То есть гражданское общество предполагает, что в конце концов оно обязательно станет глобальным. Поэтому мы можем рассмотреть глобальное общество как высшую форму общества гражданского, как его оптимальное и конкретное воплощение.

Глобальное общество в своем становлении «имеет» следующие этапы:

1. Начинается оно с укрепления индивидуальной идентичности в рамках национальных государств. Это называется «демократизацией» и «социальной модернизацией». Коллективная идентификация с нацией и, соответственно, с государством постепенно уступает место строго индивидуальной идентификации. Гражданское общество набирает силы. Демократические национальные государства становятся все более демократическими и все менее национальными.

2. Достигшие высокого уровня демократизации и модернизации государства-нации сливаются в одно наднациональное образование, которое превращается в основу постнационального демократического сверх-государства. (Этот этап мы видим реализованным на практике в современном Евросоюзе.)

3. Второй этап длится до тех пор, пока, наконец, все общества и государства не достигнут высокого уровня демократизации и не объединятся в единое мировое государство (Global State) с единым мировым правительством (World Governement). Граждане этого планетарного государства - Космополиса - будут только гражданами мира, и сам статус гражданина будет полностью приравнен к статусу человека. Эта идеология получила название «права человека». Она подразумевает именно концепт глобального гражданства или глобального общества.

С социологической точки зрения следует обратить внимание на главный момент концепта глобального общества (как общества гражданского): это общество отрицает любую форму коллективной идентичности - этническую, историческую, цивилизационную, культурную, сословную, национальную и т. д. Реальное гражданское общество может быть только глобальным.

С точки зрения таксономии этносоциологии, глобальное общество не представляет собой отдельной социологической парадигмы. Его можно рассматривать, скорее, как совершенную форму гражданского общества. Можно посмотреть и иначе. Если взять глобальное общество как парадигму, то гражданское общество будет переходным состоянием от нации к глобальному обществу. В этом случае все качественные признаки гражданского общества (в первую очередь, чисто индивидуальна идентификация) автоматически переносятся на глобальное общество.

[править] Постобщество и социология постмодернизма

Все модели рассмотренных обществ - от этноса (как койнемы) до глобального общества - представляют собой версии «человеческого общества»[38] (Р. Турнвальд). Этносы, народы и нации, а также определенные формы «гражданского общества» мы встречаем эмпирически в окружающем нас мире. А глобальное общество можно себе представить, продлив в будущее определенные тенденции, которые несомненно существуют уже сегодня. Все эти типы обществ предполагают человека как их участника. Все представления о переходе от стада зверей к первобытным человеческим обществам остаются гипотезами. Однако эти гипотезы остаются достаточно популярными, в том числе и в социологии (например, социал-дарвинизм известного социолога Герберта Спенсера (1820 - 1903), повлиявший на одну из авторитетных школ социологии - Чикагскую).

В настоящее время популярны другие гипотезы, которые представляют собой не гипотетический взгляд в до-человеческое прошлое, но столь же гипотетический взгляд в постчеловеческое будущее. Это направление известно как постмодернизм.

Существуют постмодернистские реконструкции, которые пытаются реконструировать следующий, находящийся уже за пределом глобального общества, горизонт будущего общества. Смысл таких конструкций основан на желании продлить вектор существующих сегодня социологических тенденций не только в «завтрашний день» («глобальное общество»), но и в послезавтрашний. Эта гипотеза, еще более абстрактная, нежели гражданское и глобальное общество, симметрична относительно человеческого общества представлению о животном «предисловии» человеческой социальности, но может быть названа «машинным послесловием». Это идея постчеловека, который должен прийти на смену человеку как индивидууму.

Постчеловек - это концепт, продлевающий вектор дробления идентичности еще на один качественный уровень и предлагающий расчленить индивидуальность на составляющие. Человеческий индивидуум тоже может быть осмыслен как нечто целостное и органическое, подобно этносу. И как социальная история (по меньшей мере, западных обществ) есть стремление раздробить эту цельность до атомарного уровня, так постистория или концепция «постчеловечества» предполагает раздробить и самого человека, заменив его машиной, киборгом, клоном или мутантом. Сама идея расшифровки гена уже содержит в себе поиск машинного кода человека, который можно будет улучшать и которым можно будет управлять, манипулировать. Сам человек осмысливается как машина, механизм, в функционирование которого можно вмешаться и его совершенствовать.

На основании такой социологической гипотезы, многократно обыгрываемой в современной научной фантастике (фрагменты которой постепенно становятся явью по мере прогресса генной инженерии, клонирования, нанотехнологий и т. д.), можно построить последнюю, чисто теоретическую модель, выходящую за рамки человеческого общества.

Последней производной этноса будет постчеловеческое общество, или постобщество. Если в рамках человеческого максимальной антитезой этноса является глобальное общество («третья производная» от этноса, равно как «третьей производной» является и гражданское общество), то за его пределами - в проекции постлюдей (уже дивидуумов, а не индивидуумов), можно пунктиром наметить условную «четвертую производную» от этноса, представляющую собой ассоциацию киборгов, мутантов, клонов и машин. Это логический предел, в который упирается этносоциология при анализе гипотетического будущего человечества.

[править] Источник

Дугин А.Г. Этносоциология. М.: Академический Проект, 2011. С. 5 - 43, 175 - 182, 186 - 188.

[править] Ссылки

  1. Кравченко С.А. Социология: парадигмы и темы. М., 1997.
  2. Широкогоров С.М. Этнос: Исследование основных принципов изменения этнических и этнографических явлений. Шанхай, 1923.
  3. Ницше Ф. Генеалогия морали М.: Азбука, 2007.
  4. Хайдеггер М. Разъяснения к поэзии Гельдерлина. СПб.: Академический Проект, 2003.
  5. Кычанов Е.И., Мельниченко Б.Н. История Тибета с древнейших времен до наших дней. М.: Вост. Лит., 2005.
  6. Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990.
  7. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера земли. Лениниград: Политиздат, 1990.
  8. Указ. соч. С. 35.
  9. Указ. соч. С. 104.
  10. Указ. соч. С. 135.
  11. Указ. соч. С. 40.
  12. Внимательное изучение работ Л. Гумилева показывает, что пассионарность имеет две составляющие: (Н) - способность к сверхНапряжениям (природное качество); (И) - Идейную (мировоззренческую), которая концентрирует и направляет первую. Идея о физико-энергетийной природе (Н) в смысле «флуктуаций биохимической энергии живого вещества» (В.И. Вернадский) еще может быть с натяжкой принята. Но гипотеза о космических лучах, как причине этих флуктуаций - нет. Поэтому имеет смысл вынести «за скобки» вообще всю проблематику физических (природных) причин пассионарных толчков, приняв их как наблюденный факт: можно и разумно изучать закономерности колебания струны, не интересуясь вопросом о том, кто «щипнул» струну, назвав это обстоятельство просто «силой». К сожалению, некоторые читатели трудов Гумилева не увидели этой тонкости и отвергают его теорию этногенеза, считая, что выявленные ею закономерности непосредственно следуют из утверждения о влиянии космоса. Но это то же самое, что отвергать законы И. Кеплера только потому, что он считал, что планеты двигают ангелы. Вместе с тем, нетрудно заметить, что в своих рассуждениях Гумилев оперирует не чистым (Н), но (П) = (Н) & (И). И это понятно, так как личность сама по себе ненаблюдаема, ибо есть продукт коллективного, то есть отношений с другими личностями (так же как и этнос наблюдаем лишь в многообразии других этносов). Свои выводы, однако, Гумилев относит исключительно к (Н), предполагая (И) в сравнении с ним, как говорят математики, «о малым» - создатель теории этногенеза применяет даже такое выражение: «История культуры - явление вторичное, связанное с мелкими событиями той или иной эпохи» (Гумилев Л.Н. Этносфера. М., 2004. С. 307). Но это лишь попытка абстрагироваться от «нематериальных» факторов, что, очевидно, объясняется господством в СССР материалистического (и атеистического) мировоззрения. Не мог Гумилев знать и о последних достижениях культурной антропологии. Вместе с тем, он не обходит вниманием «сигнальную наследственность» М.Е. Лобашева, как механизма передачи традиции (Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера земли. М., 2004. С. 240 - 241), что дает выход в культурную антропологию через ее понятие «габитуса» - интериоризированной (овнутренной в нашем сознании) колеи коллективного действия, сформированной исторически, на основе приспособления к данным историческим и географическим условиям. Но тогда проявляется значение (И) (шире - духовных ценностей) как «кристаллизованной» энергии усилий пассионариев (и аттракторов), обеспечивающих внутреннюю целостность (системность) социума. Отсюда уже «рукой подать» до понятия «идентичности», предполагающей для своего поддержания от всех ее «исповедующих» больших или меньших, только внутренних или также внешних усилий, так как одной образованности (информированности) недостаточно для целенаправленного творчества и поддержания жизни. Для перевода информации из дескриптивного (описательного) состояния в прескриптивное (предписательное) требуется определенная социальная энергия, обеспечиваемая высоким уровнем мотивации людей. Сама же мотивация зависит от факторов социокультурного и духовного плана, решающим из которых является устойчивая идентичность общества и человека. Таким образом, можно сказать, что (И) имеет информационно-энергетийную природу. (Прим. сост.)
  13. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера земли. Лениниград: Политиздат, 1990. С. 339.
  14. Там же.
  15. Там же.
  16. Там же.
  17. Гумилев Л.Н. Древние тюрки. М.: Айрис-пресс, 2008; Он же. Тысячелетие вокруг Каспия, Москва: АСТ/Харвест, 2008; Он же. Черная легенда. М.: Айрис-пресс, 2008; Он же. Хунну. Троецарствие в Китае. Хунны в Китае. М.: Айрис-пресс, 2008; Он же. Древняя Русь и Великая степь. М.: Мысль. 1989; Он же. Поиски вымышленного царства: Легенда о «Государстве пресвитера Иоанна». М.: Наука, 1970.
  18. Бромлей Ю.В. Этнос и этнография. М., 1973.
  19. Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса. М., 1983.
  20. Бромлей Ю.В. Современные проблемы этнографии: Очерки теории и истории. М., 1981.
  21. Бромлей Ю.В. Этносоциальные процессы: теория, история и современность. М.: Наука, 1987.
  22. Этнография: Учебник / Под ред. Ю.В. Бромлея и Г.Е. Маркова. М.: Высш. Школа, 1982.
  23. Не только Бромлей обращал внимание на это обстоятельство. Как отметил Б.С. Ерасов, «связывая подъем «высокой культуры» с «пассионарным взрывом», возникающим в лоне некоторой этнической среды, Л. Гумилев и последующую судьбу общества рассматривает как цикл роста и ослабления способности к творческой активности, и понятие «цивилизация», с его точки зрения, становится синонимом слова «упадок». Сильный психологический анализ исторических процессов, данный в его работах, не сопровождается раскрытием социальных и политических факторов устроения общества» (Ерасов Б.С. Сравнительное изучение цивилизаций. Хрестоматия. М., 2001. С. 216.). (Прим. сост.)
  24. Дугин А.Г. Этносоциология. М.: Академический Проект, 2011. С. 72 - 153.
  25. Гобино Ж.А. Опыт о неравенстве человеческих рас. М.: Самотека, 2007.
  26. Lenz F. Die Rasse als Weltprinzip. Zur Erneuerung der Ethik. Munchen: Lehmann 1933; Bauer Erwin, Fischer Eugen, Lenz Fritz. Grundriss der menschlichen Erblichkeitslehre und Rassenhygiene. Munchen: Lehmann, 1921.
  27. Сайт организации: http://www.ornl.gov/sci/techresource/Human_Genome/home.shtml (дата обращения 21.08.2010).
  28. Thurnwald R. Die menschliche Gesellschaft in ihren ethno-soziologischen Grundlagen, 5 B. Berlin: de Gruyter, 1931 - 1934.
  29. Mühlmann Wilhelm Emil. Rassen, Ethnien, Kulturen. Neuwied, Berlin: Luchterhand, 1964.
  30. Lefebvre H. La production de l'espace. Paris: Anthropos, 1974. См. также: Дугин А.Г. Геополитика. М.: Академический Проект, 2010.
  31. Гуссерль Э. Философия как строгая наука. Новочеркасск.: Сагуна, 1994.
  32. Дугин А.Г. Этносоциология. М.: Академический Проект, 2011. С. 191 - 248.
  33. Если читать Св. Писание не только богословски и философски (это большие и отдельные темы), но и социологически, то можно увидеть 40-летнюю моисееву «пустынную эпопею» как обобщение опыта человеческого в деле «народостроительства». Когда наказаны смертью в пустыне не «униженные» обязанностью исполнять волю Отца и нести за это ответственность, а «непокорные» носители «эдипова комплекса» (З. Фрейд), тяготящиеся требуемыми Отцом долгом и дисциплиной, так как по слову св. апостола Павла «если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец? Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны» (Евр 12). Так формируются в поколениях народа требуемые Отцом качества не в благоприятных условиях (хлебного Египта), а в испытаниях (голодной пустыней), когда по слову Моисея «да не будет между вами (...) такого человека, который (...) похвалялся бы в сердце своем, говоря: "я буду счастлив, несмотря на то, что буду ходить по произволу сердца моего"» (Втор 29). Так как ко времени выхода из Египта еврейский этнос уже «имелся в наличии», то перед Моисеем стояла задача исправления поведения «разболтавшихся» соплеменников. Но как известно из этнологии, для изменения стереотипа поведения этнической системы обычно требуется 2-3 поколения, что согласуется с 40 годами моисеевой «пустынной эпопеи», давшей импульс созиданию из этноса народа, то есть субъекта истории - культурно-исторической личности, имеющей память и задание. Так и после татарского нашествия, Русь «мигрирует» с щадящего Юга на суровый Север, из Киева к болотам Суздаля и Москвы. В начале этого пути была мозаика мелких этносов и субкультур, а в конце его - единый, закаленный в испытаниях, посуровевший, но и повзрослевший народ - уже не западный, а скорее восточный по своему стереотипу поведения. Этот путь на Север - воспроизведение библейского архетипа - нравственно закаляющего пути Израиля через пустыню. (Прим. сост.)
  34. Дугин А.Г. Этносоциология. М.: Академический Проект, 2011. С. 251 - 287. См. также: Дугин А.Г. Социология воображения. Введение в структурную социологию. М.: Академический Проект. С. 338 - 344.
  35. Дугин А.Г. Этносоциология. М.: Академический Проект, 2011. С. 288 - 315.
  36. Концепция социологических типов «героев» и «торговцев» предложена немецким социологом Вернером Зомбартом. См.: Зомбарт В. Торгаши и герои // Зомбарт В. Собрание сочинений: В 3 т. Том 2. СПб.: Владимир Даль, 2005.
  37. Кант И. К вечному миру // Кант И. Собрание сочинений: В 6 т. Т. 6. М.: Мысль, 1966.
  38. Thurnwald R. Die menschliche Gesellschaft in ihren ethno-soziologischen Grundlagen, 5 B. Berlin: de Gruyter, 1931 - 1934.
Личные инструменты
Пространства имён
Варианты
Действия
Навигация
Инструменты